Александр Горохов - Забытые на обочине Страница 94

Когда б оставили меня На воле, как бы резво я пустился в темный лес!

Я пел бы в пламенном бреду Я забывался бы чаду Нестройных чудных грез!

Гриша догнал мужчину и окликнул, сам себе не веря:

- Рогожин, это ты?!

Глухонемой повернулся.

- Нет, это не я, а Пушкин! А вот ты ли это, Гришаня Нестеров?! И нет ли у тебя благородного желания выпить?!

Как ни в чем ни бывало, Рогожин протянул ему початую бутылку вина.

- Нет, - ошарашенно отказался Гриша - А куда ты идешь?

- Не знаю! Мир велик! - широко повел руками Рогожин. - Пойдем вместе, если хочешь! Я буду глухонемой, а ты - хромой!

- Как хромой?

- Да очень просто! Я тебя научу! Будем два калеки напару! Ничего, люди добрые помереть не дадут, проживем!

- А... Крыша над головой и всё прочее?

- Зачем?! - удивился Рогожин. - Опять в рабство?! Везде рабство, друг мой! Лучше сохраним то, что есть... Ни мы никому не нужны, ни нам никто не нужен... А скоро уже лето, скоро будет тепло.

- Да, конечно, будет тепло... Ну, пойдем.

Придерживая друг друга и раскачиваясь, они пошагали по дороге, допили на ходу бутылку. Рогожин дочитал стихотворение Пушкина, а потом, на два голоса, они затянули солдатскую походную песню: "Путь далек у нас с тобою..." И кайф и life - всё казалось прекрасным.

По шоссе мимо них проносились машины, но они и не пытались какую-нибудь остановить.