Последняя жертва озера грешников - Марина Владимировна Болдова Страница 16

— Знаю. Там, в таборе на окраине, воспитывался отец. Подростком ушел в город, — не стала углубляться в подробности Ляна, так и не получив ответ, как гость попал а ее дом.

— Понятно. А я уж подумал, он у тебя из органов.

— Из органов, как ты выразился, моя мать. Работала в архиве госбезопасности. Мы жили в этом доме круглый год до тех пор, пока я в школу не пошла. Потом использовали как дачу, пока поселок еще был жив. Уже много лет сюда никто не приезжает, видел — дома заколочены? Ты-то как сюда попал? — предприняла она вторую попытку.

— А я знаю, откуда ты пришла, — вновь не ответил ей гость. — Из избы на реке, так?

— Не ты ли меня туда определил, Леха? — насторожилась Ляна.

— Не бойся, не я.

— Ты сказал, на реке?

— Да, внизу узкая протока Татьянки. Берег крутой, ее видно только, когда на краю стоишь. Ты из избы-то как выбралась? Дверь снаружи была подперта бревном.

— Кто это сделал, видел?

— Тебя со стороны реки притащили под руки два мужика, было уже темно. Я за водой собрался на источник, от избы успел отойти недалеко.

— Когда это было?!

— А… не помнишь… вчера, в пятницу. Ну, ясно, что не помнишь, ты ж лыка не вязала, только бормотала что-то. Поэтому я понял, что живая еще. Значит, не знаешь, кто они? А я подумал, собутыльники, — усмехнулся Леха.

— Ты сам там как оказался?

— Неважно как. Порыбачить решил. Избу эту мой дед построил, считай — она моя.

— Понятно, продолжай.

— Когда раздались голоса, я сиганул в кусты.

— Ты слышал, о чем эти двое говорили? — Ляна ничего не понимала — кому она перешла дорогу? Да так, что решили ее уморить голодом, закрыв в лесной избе? У нее и врагов никогда не было. А последние годы она жила в усадьбе с мужем, занималась ребенком, не гадала, не лечила… или дело не в ней, а в Георге? И ее похищение связано с его гибелью? Возможно, дорогу кому-то перешел он!

— Говорили они громко, но я так ничего и не понял — какой-то тарабарский язык. И говор быстрый.

— Может быть, это были цыгане?

— А может хохлы, татары, чукчи — я кроме русского владею только немецким со словарем, — хохотнул Леха. — Тебя затащили в дом, но вышли оттуда не сразу. Я уже задумался, что делать? В избе недопитая поллитровка колы и пакет с остатками пряников. Сразу поймут, что кто-то недавно был. Хорошо, если до мобильника не доберутся. В нем вся моя будущая жизнь.

— Телефона не было, Леха, я все обыскала.

— Он в бидоне на полке.

Ляна помотала головой — нет, в поисках воды и еды она обшарила все.

— Значит, нашли они. Вот это — фигово… — Леха вздохнул. — Ладно, проехали… сижу в кустах, скоро ночь, вечером мне телефон позарез нужен будет. Подумал даже прикинуться валенком и напроситься в компанию. Мол, я тут на рыбалку собрался. Смешно, правда, удочек-то в избе нет. И лодки на берегу.

— Долго не выходили? — перебила Ляна, с ужасом гадая, что они с ней могли сделать за это время?!

— Минут десять. Да, вспомнил! Когда тебя тащили, у одного в руках пакет был, я слышал звон, когда он поставил его на землю. Почему сначала и решил, что квасить приехали, да еще с бабой.

— Я вообще не пью, Леха. Это случилось впервые в жизни.

— Причина была? Ну, не хочешь, не рассказывай. Так вот. Смотрю — выходят, один бревном дверь подпирает, другой озирается по сторонам. Короче, заметили меня, я побежал. Я знаю эти места, сумел бы уйти, вернулся бы потом, тебя вытащил… Они явно не собирались оставаться на ночь.

— Но тебя достали пулей, так, Леха? А не веткой поцарапал.

Гость в ответ промолчал.

Ляна видела, что ему совсем худо. Но чем она могла ему здесь помочь?

— Алексей, тебе нужен врач, давай выбираться на трассу, дорогу я знаю. Ты идти сможешь?

— Нет, к ментам в лапы — это без меня.

— Хорошо, не хочешь в полицию. А у тебя в Жуковке кто-то остался? Я могу сообщить, приведу сюда.

— Нет там никого уже. У бабки рос, она давно в могиле. Иди, Ляна, к людям. Может, на трассе тебя подберут. Кстати, ты замужем? Дети есть?

Ляна замерла. Такой простой вопрос, но такой личный. А Леха этот ей никто. Зачем ему ее боль? Сочувствие, жалость, сколько их еще будет?! И не скроешься. Слезы подступили к глазам…

— Были… и муж, и дети, — ответила Ляна и неожиданно для себя расплакалась.

— Эй, ну ты чего? — Леха здоровой рукой прижал ее к себе. — Что случилось? Развелись? Так, это… может, муж тебя оприходовал в избушку, его люди? Не думала об этом? Он кто, олигарх? Детей отобрал, поэтому ревешь?

— Георг Фандо…

— Елы-палы, ежкин кот… вот тебя угораздило! Знчит, вот как… — отпустил ее плечо Леха.

— Нет, не так! И он, и дети погибли, и мама с мужем. Самолет разбился в Германии. А я здесь, в городе, квартиру продавала. У меня билет на девятнадцатое в Дрезден, в ночь.

— Сегодня двадцатое, улетел твой самолет без тебя. Так, стоп. Давай разбираться. Сделка была? Когда? Или не помнишь?

— Выходит, что вчера. Все прошло нормально, я деньги получила, сразу положила на счет.

— Ты уже знала о гибели родных? Когда самолет разбился?

— В среду. В тот же день мне позвонили из Дрездена.

— Что после банка?

— Ничего, вернулась домой. Стала вещи собирать, новый хозяин обещал перевезти их в квартиру на Набережной, которую купил недавно муж…

— И никого, кроме тебя, в это время в квартире не было? Дверь запирала?

— Не помню… Она просто захлопывается. А что?

— Как что? Мог зайти кто угодно. По башочке приложить, например.

— Зачем?!

— Чтобы ограбить, дурочка! Ты как с луны. У тебя ценностей в доме нет? Совсем? Цацки, вещи, картины, сбережения в матрасе? Постой-ка. А кто знал о сделке?

— Нотариус и покупатель.

— Покупатель, значит. А нотариус — знакомая какая? Или так, первая попавшаяся?

— Муж договаривался с ней, я не в курсе.

— А почему наличными расплатились? Кто сейчас так делает? Все безналом идет.

— Покупатель попросил. Я недорого продала, мне нужно было быстро. Мне какая разница, нал, безнал…

— А такая, что ты вписалась в известную схему. Покупатель твой получил хату, а его подельники — вернули бабки. Теперь через какое-то время квартиру продадут, получат еще. Пусть, минус налог, все равно миллион-другой. Скорее всего, вели тебя! Где МФЦ?

— В «Вертикали»,