Дарья Донцова - Любовное зелье колдуна-болтуна Страница 25

Мне стало не по себе. Над Безбожным словно нависла туча неприятностей, нищеты, безнадежности… Жаль обитателей поселка, трудно жить в такой обстановке.

Я припарковала машину, открыла дверцу, увидела мелкий грязный щебень вперемешку с брошенными бычками и горестно вздохнула. Из-за того, что ночевать пришлось в чужом номере, на моих ногах была та же обувь, что и вчера, — новые, очень красивые мокасины розового цвета. Представляю, во что они превратятся после прогулки по такой дороге. Но делать нечего.

Старательно обходя мусор, я двинулась к подъезду, открыла дверь и закашлялась — в нос ударил отвратительный запах. Похоже, некоторые жильцы ленятся добежать до дощатых будок и используют в качестве сортира лестницу. Пришлось зажать нос рукой. Я повернула налево, где расстилался длинный коридор с давным-давно не мытым полом, обшарпанными стенами и мутным окошком вдали. На смену жалости пришло негодование. Ладно, вы, местные обитатели, глушите горькую, не платите коммуналку, поэтому и очутились здесь, у вас из-за беспробудного пьянства мало денег, но кусок самого простого хозяйственного мыла стоит дешево, на тряпки можно пустить старую вещь. Что мешает отмыть коридор и окно? Стекло легко освежить, разведя в воде копеечный зубной порошок.

И сколько стоят семена травы на рынке? Помнится, пару недель назад мы с Димоном купили для его фазенды здоровенный мешок посадочного материала за четыреста рублей. Вот только не надо говорить: «Для нищего человека это большая сумма». Я не спорю, почти полтысячи — это деньги, но давайте переведем их в самые дешевые бутылки водки. Понятия не имею, сколько надо отдать за «беленькую» в Лоскутове, но в Москве за четыре сотни можно купить две поллитровки. Ну да, всего две, но, судя по запаху, витающему в загаженном помещении, местное население не отказывает себе в горячительных напитках. Почему никому из жильцов не приходит в голову несколько дней походить трезвым, а на сэкономленные средства приобрести семена и облагородить двор? Или им просто нравится жить по уши в дерьме?

Я постучала в первую дверь. Высунулась девочка с личиком, усыпанным веснушками.

— Здравствуй, милая, я ищу Люсеньку и ее маму Веру. Подскажи, где они живут, — спросила я.

В глазах ребенка заплескался ужас.

— Кто вам нужен, тетенька?

— Люся и ее мама, — терпеливо повторила я.

Малышка судорожно сглотнула, на ее шее запульсировала венка.

— Ой, тетенька, они в соседнем доме на втором этаже, последняя комната по коридору. Но их сейчас нет, ушли в магазин. Честное слово, я видела из окна! Не вру, правду говорю! Вы из полиции, да? Люся и мама скоро не вернутся. Они, если за покупками отправились, то на целый день. На автобус сели! На рынок подались! Он огромный-огромный! Долго ходить надо, чтобы нужную вещь недорого купить. Они завтра вернутся. К вечеру!

Глава 18

Я посмотрела на покрасневшую и даже вспотевшую девочку и нарочито вздохнула.

— Жаль, я принесла Люсеньке подарок.

Малышка открыла рот.

— От кого? За что?

— Ты угадала, я работаю в полиции, — сказала я, — а хорошим детям, таким, как Люся, мы приносим сувениры. Вот в этом пакете пятьдесят упаковок лакомств с наклейками, а еще календарь, постер и коллекционная куколка. Увы, Люся это теперь не получит.

— Почему, тетенька? — жалобно пропищала девочка.

— Ее же дома нет, — пожала я плечами, — а завтра я уже сюда не приеду.

— Оставьте мне, — догадалась предложить малышка, — обязательно передам ей. Честное слово, я не вру!

— Не могу, — ответила я.

— Почему?

— Ты не Люся, а нужно, чтобы получательница расписку дала.

Ребенок зашмыгал носом.

— Люсенька, с кем ты разговариваешь? — раздался за моей спиной усталый голос.

Я обернулась и увидела худенькую женщину с двумя ведрами, полными воды, в руках.

— Вы кто? — спросила она.

— Татьяна Сергеева, — представилась я. — А вы Вера, мать Люси? Разрешите войти?

— Мамочка, она из полиции, подарочки принесла, — пролепетала дочка, снова краснея, как бакинский помидор.

— Заходите, — испуганно предложила хозяйка.

Я придержала дверь.

— Вам помочь с ведрами?

— Спасибо, сама справлюсь, — отказалась Вера.

Услышав от меня историю о том, как я нашла Люсю, Вера схватилась за сердце.

— Доченька! Ты одна вечером ходишь по шоссе на бензоколонку?

Та молча опустила голову.

— По проезжей части машины как угорелые летят, темно, собьют тебя и не заметят! — ужаснулась мать.

— Там фонари есть, — возразила Люся, — и сейчас светло, даже ночью хорошо видно. Я аккуратно. И не по шоссе бегу. Если у заправки налево повернуть, там тропинка есть, она поверху лесом идет, а потом вниз спускается. По трассе надо пройти, но совсем чуть-чуть.

— Конфеты покупаешь, колу пьешь… — с запозданием вспомнила мать. — Сто раз тебе объясняла: папа рано умер от диабета, ты в зоне риска. Пока ты здорова, но если будешь сладким увлекаться, болезнь, не дай бог, привяжется. И где деньги берешь?

— На обедах экономлю, — призналась малышка.

Вера всплеснула руками.

— Даю каждый день десятку на второе и булочку. Спасибо нашему мэру покойному, у детей еда в буфете со скидкой. Постой! Ты, значит, не перекусываешь в школе?

— Нет, — всхлипнула Люся.

— Заплатила по чеку двести сорок четыре рубля, — нервничала Вера. — Получается, почти месяц без горячего обходилась? Люсенька, так и заболеть недолго!

— Наклейки очень хочется, — прошептала дочка. — Ведь у кого их нет, тот лузер, с ним играть не станут.

— Почему мне про картинки не сказала? — не успокаивалась Вера. — Я бы их тебе купила!

— У нас денег нет, — заплакала Люся, — ты в двух местах работаешь, стыдно просить.

Вера бросилась обнимать девочку, а мне стало до слез жаль и мать, и ребенка.

— Вера, вы кто по профессии?

— Бухгалтер, — пояснила женщина. — Служила много лет в фирме, но та три года назад лопнула. Пыталась в другое место устроиться, но нигде не берут. Сейчас на рынке халатами торгую, на хозяина пашу, и на автобазе маршрутки по ночам мою.

— Разрешите задать Люсе пару вопросов? — осведомилась я.

— Конечно, — кивнула мать.

Я показала пакет, набитый сладостями.

— Люсенька, даже если ты не захочешь честно рассказать, что видела, я все равно оставлю подарок. Там много наклеек, а сладкое мама будет по чуть-чуть выдавать, чтобы ты не заболела. Поняла? Ну, забирай.

Девочка кивнула, схватила полиэтиленовый пакет и пришла в восторг.

— И куколка моя? И постер? И пенал? И календарик?

— Конечно, — заверила я.

— Тетя Таня, все вам расскажу, — серьезно пообещала Люся, — я знаю, подарки зарабатывать надо.

— Давай вернемся мысленно в тот вечер, когда ты пришла на бензоколонку за покупками, — предложила я. — Можешь вспомнить все, что происходило, шаг за шагом? Расслабься, не волнуйся, говори спокойно. Закрой глазки. Чем пахло в магазинчике?

Люсенька послушно зажмурилась.

— Булочками и гамбургером. Их дяденька, который передо мной стоял, купил. А я купила…

Малышка заговорила, я незаметно включила в кармане записывающее устройство и стала внимательно слушать.

…Люся взяла сладкое и колу. Упаковку с мармеладными куколками она вскрыла первой — очень хотела посмотреть, какая ей попалась наклейка. Люсеньке повезло, такой картинки у нее в альбоме пока не было. В самом чудесном настроении она пошла по боковой тропинке к дому, путь пролегал невдалеке от избы Чубареки. Люся слышала про дух водяного, но она его не боялась, знала, что ее не тронут. Мама объяснила дочке: Чубарека наказывает только плохих детей, вроде Владика Семенова, который пил со взрослыми парнями водку, ругался матом, прогуливал школу, дрался. Стоит ли удивляться, что Чубарека уложил Владика в больницу, а потом сделал так, что его отправили в приют? А Люсенька отлично учится, всегда посещает занятия, помогает маме, она очень-очень хорошая девочка. Таких детей Чубарека любит! Единственный грешок Люси — это то, что она откладывает деньги, которые мама дает на обед. Но она же не ворует, рубли все равно ее. И не врет мамочке, просто не все ей рассказывает. Чубарека не разозлится на такое.

Шагая по тропинке, Люся съела все мармеладки и конфету-мороженое. Она хорошо знала: мусорить нельзя, природу надо беречь, поэтому не бросила обертки в лесу, а засунула их в пластиковую сумочку. Покончив с лакомствами, она несколько раз полюбовалась на наклейку, а вскоре захотела пописать. Девочка осмотрелась, приметила укромное местечко, положила пакет с драгоценной наклейкой и фантиками на плоский камень, придавила его булыжником, чтобы, не дай бог, ветер не унес ее богатство, и присела.

Сквозь ветки ей хорошо было видно часть проселочной дороги, которая ведет к дому, где живет Чубарека. Хоть Люся и понимала, что убивать ее не за что, но, приблизившись к повороту, всегда испытывала страх и несколько минут стояла между деревьями, собираясь с духом. Набравшись смелости и задержав дыхание, она стремглав неслась вперед, пересекала узкую дорогу и, пробежав метров сто по оживленному шоссе, начинала дышать. Почему девочка пользуется лесной тропинкой, а не идет по трассе? Путь через посадки намного короче, и скоростное шоссе у бензоколонки сужается, обочины почти нет, машины несутся на бешеной скорости, пешеходу ничего не стоит угодить под колеса. И все равно ведь придется шагать мимо поворота к избе Чубареки. А вот после него магистраль расширяется, сбоку есть нечто вроде тротуара. В тот день Люсенька сидела в кустиках, и тут по проселку спустилась машина. За ней бежал мужчина. Он размахивал руками, пытался остановить шофера. Пиджак у дяденьки был расстегнут, галстук подпрыгивал вверх, это выглядело смешно, и девочка тихо захихикала.