Последняя жертва озера грешников - Марина Владимировна Болдова Страница 8

«Жертв нет, сказала Юля. Значит, Ляна жива. И не факт, что она знает, что дом сгорел. Где она может быть, потеряв и родных, и жилье? Если ее нет в усадьбе? У подруг? Но их у нее никогда и не было. Самый близкий человек — Тата, то есть, Татьяна Новицкая, подруга матери. Хотя она и жила в квартире с Ляной, но своя, помнится, у нее тоже была. Вот еще одно место, где сейчас может быть Ляна», — подумал он, но не смог вспомнить адрес. Даже название улицы стерлось из памяти. «Девочка Юля мне в помощь!» — не сомневаясь, он набрал ее номер.

— Юля, прости, ты еще в конторе? Посмотри адрес регистрации Татьяны Яковлевны Новицкой. Это где-то здесь, в центре. Я подожду.

Сотник был уверен, что уж Тата точно должна знать, где Ляна. Потому что всегда была ей ближе, чем мать.

— То есть, квартира продана? Когда? Я понял. Куда переехала? Это точно? А… прописана. Спасибо. Да, давай, скинь номер ее мобильного и адрес регистрации. Спасибо, Юля.

Вот и еще одна ниточка оборвалась. Татьяна Новицкая, оказывается, вышла замуж и перебралась на жительство в Туапсе. Конечно, связаться с ней нужно. Но позже.

Вход в охранное агентство был с улицы, и Сотник, бросив прощальный взгляд на руины, вышел из арки.

На его звонок Мальцев сам открыл ему дверь. Михаил знал, что тот уволился из УВД после того, как остался вдовцом с малолетней дочерью на руках.

— Майор Сотник? Миша? Какими судьбами? Слышал, ты на СВО? Проходи, — посторонился он. — Вторая дверь справа.

— Отвоевался, Иван Алексеевич.

— Значит, снова в СК? К Рожнову?

— Да. Но к тебе я по личному вопросу.

— Располагайся. У меня там видел, полстены разнесли. Жду бригаду, чтобы договориться о восстановлении. Что у тебя за вопрос?

— Сгоревшая квартира принадлежала моей знакомой.

— Ты о Ляне Бадони? Знаю ее, и отца помню. С Мазуром был знаком близко, захаживал. Что-то случилось с ней, или просто так интересуешься?

— Пропала она, Иван Алексеевич. Свою квартиру на Воскресенской вчера продала, а эта — сгорела. Теперь Ляна на связь не выходит, — коротко обрисовал ситуацию Сотник.

— Ничего себе расклад, — удивился Мальцев.

— Расскажи, Иван Алексеевич, все, что знаешь о пожаре.

— Я приехал, когда уже вовсю полыхало, пожарные работали. Понятно, что выезжают на эти кварталы быстро, иначе выгорит пол-улицы, дома-то с деревянными перекрытиями.

— Когда это было?

— Ближе к четырем. И отъезжал-то на пару часов всего в другой район. Подожди… вспомнил! Когда выгонял машину из двора, у арки видел мужика с большой дорожной сумкой. Тогда мне показалось, что он дальше по улице двинулся. А сейчас думаю, может быть, вернулся и во двор вошел. Я в зеркале видел, как тот отошел от арки метра три и сумку на асфальт поставил. А сам, типа, шнурки завязывает. Так себе приемчик, чтобы потихоньку обозреть окрестности или слежку обнаружить. Каюсь, как только завернул за угол, сразу о мужике этом забыл. Вспомнил, когда пожарные выяснили, что это был поджог.

— Описать мужика сможешь?

— Да я не на него смотрел, а на сумку больше. Такая «колбаса» длинная с плоским дном и круглыми боками. Цвет ярко-синий, и черная полоса по середине. Без надписи. Ручки черные. И сам мужик весь в черном. Невысокий, щуплый. Я подумал, может, он никакого отношения к поджогу и не имеет, но проверить надо было. Короче, смотри вот, я камеру над аркой повесил недавно, — Мальцев развернул ноутбук экраном к Сотнику. — Видишь, как только я отъехал подальше, он зашел в арку. А вот здесь он выходит уже с явно потяжелевшей сумкой, еле волочит. Ты же в курсе, что Ян Мазур, подаривший квартиру Ляне, был часовщиком?

— Знаю. Был у Ляны, видел его коллекцию.

— Знающий коллекционер может дать за нее приличную сумму. Я уверен, ограбление это.

— Ты рассказал следователю об этом?

— Нет.

— Почему? Ты же сам опер!

— Именно потому, что знаю я эту кухню. Нет тела, нет дела, так? Без обид. Кому, Миша, на фиг надо искать какого-то чувака в черном? Меня не спрашивали, пропало ли что из дома. Никто о пропаже имущества не заявлял. Хозяйка, то бишь Ляна, на звонки не отвечает, тут ты в точку. Может быть, ты все же зря так переполошился? Говорил я с ней как-то пару месяцев назад, собирались с мужем летом за границу к своим. У нее мать замужем за немцем, знаешь?

— Знаю.

— Скорее всего, уехала она. Хотя, ты сказал, вчера квартиру продала. Может, по доверенности? А сама там? Ты проверял, там она, в Германии? — забросал вопросами Мальцев.

— Прилетела она на днях, полагаю, на сделку. Хотя мне ничего не сказала о том, что квартиру продает.

— Когда ты с ней общался?

— По телефону во вторник. Потом уехал в санаторий.

— Сделка вчера состоялась? Ну и что ей делать здесь? Вернулась к родне.

— Не к кому ей возвращаться, Иван Алексеевич. Вся семья погибла в авиакатастрофе.

— Когда?!

— В среду.

— А муж? Где Фандо?

— И он погиб, и дочка.

— Офигеть… а почему я не знаю? Почему не трубят об этом? Ни в сводках не было, ни в СМИ. Я прессу мониторю. А Фандо — чуть не царь города.

— Как Рожнов сказал, потому и молчат, что на его деньгах много завязано. Мол, пока разберутся. И немецкая сторона не торопится делиться результатами расследования катастрофы. Вроде бы, ошибка пилота. Я же, поговорив с Ляной, со спокойной душой уехал долечиваться, вернулся — а ее нет нигде. И не ищет никто! — получилось, что пожаловался, Сотник.

— Прости, а Ляна для тебя кто? Смотрю, озабочен, словно родня, — спросил Мальцев, не скрывая удивления.

— Я же сказал — знакомая. Жена друга, — соврал Сотник.

— Это Жора Фандо тебе друг? Высоко летаешь, Миша, прости. Не хочешь, не говори. Чем помочь могу?

— Составь компанию, пойдем на пожарище. Хочу посмотреть, что осталось от квартиры.

— Да выгорело все, Миша! Но если хочешь, пойдем. Я бывал у Мазура. Знаешь, как познакомились? Я тогда только что этот офис снял, а он ко мне обратился как первый клиент. Смешной такой старик. Можно, говорит, вы в мое отсутствие будете присматривать за домом? Сколько мне будет это стоить? Говорю, как первому клиенту — бесплатно. А он вдруг обиделся. Бесплатно, говорит, это — бес платит. А я человек верующий, католик. Так будьте любезны назвать стоимость ваших услуг. И смотрит с высоты своего роста с упреком. Я понял, что лучше не спорить,