Дэвид Хьюсон - Убийство-2 Страница 105

Брикс взял у подчиненного лист со списком.

— Он не пользовался именем Мёллера, чтобы снять жилье? Или арендовать место для хранения, например?

— Пока ничего такого мы не нашли. Но есть еще кое-что. — Он извлек из папки другой лист. — Мы выяснили, что тот мобильный телефон, которым привели в действие бомбу, был украден. А недавно с этого номера опять звонили.

— Откуда? — спросил Мадсен.

— Из района Рювангена.

— Из воинской части? — уточнил Брикс.

— Точно неизвестно, шеф, — ответил оперативник. — Сигнал был довольно слабый.

Брикс чувствовал, как не хватает ему присутствия Лунд.

— Как-то не сходится. Зачем преступнику звонить с этого телефона, если он понимает, что номер наверняка отслеживается?

— Все совершают ошибки, — предположил Мадсен.

Брикс подумал немного и распорядился готовить группу на выезд. И про себя решил, что Рут Хедебю знать об этом не обязательно.

— У них сегодня прощальная церемония, — напомнил Мадсен. — По тем убитым солдатам. Они будут недовольны.

Брикс глянул на часы, соображая, сколько сейчас в Гильменде. У Лунд оставалось в запасе совсем немного.

— Это я как-нибудь переживу, — сказал он.

«Лендровер» вновь ехал среди угрюмых скалистых холмов, разделявших госпиталь и лагерь «Викинг». Водитель получил приказ отвезти гостей из Копенгагена прямо в аэропорт при лагере «Бастион», откуда отправлялся самолет в Стамбул.

— Может, нам стоит задержаться ненадолго в «Викинге» и порасспрашивать там о Согарде? — предложил Странге, когда они тряслись на заднем сиденье. — Времени достаточно.

Лунд не восприняла эту идею всерьез. Армия четко обозначила границы дозволенного. Вряд ли их водитель и по совместительству охранник разрешит им остановиться в зоне военных действий.

— Расскажи мне, что происходит, когда вы получаете боевое задание, — попросила она Странге. — Я имею в виду спецназ. — Она посмотрела на него. — Что именно вы там делаете?

— В каком смысле? — спросил Странге. Как она и ожидала, желания общаться на эту тему он не испытывал.

— Как вы действуете? Как связываетесь между собой?

Он вздохнул:

— Я мало в чем участвовал. Честно.

— Просто расскажи!

— У нас это всегда была группа из пяти бойцов. Мы ездили в такие места, куда здравомыслящий человек не сунулся бы. В основном с целью разведки, не для боев. Это слишком рискованно.

— Вы поддерживали связь с другими соединениями — датскими, британскими? С американцами?

Он засмеялся:

— Откуда здесь американцы? И ответ: нет. Мы действовали в условиях секретности. В случае чего стали бы стрелять во все, что движется, и надеяться на лучшее. — Он указал на голый, безжизненный пейзаж. — Это ничья земля. Тут не останавливаешься, чтобы поболтать с каждым встречным о погоде. Но мы всегда выезжали только впятером. Командой. И, кроме того… ведь Арильд сказал, что в той зоне не было никаких частей спецназа.

Каска не причиняла почти никаких неудобств, а вот бронежилет продолжал раздражать ее. Лунд постучала пальцем по плечу водителя:

— Остановите машину, пожалуйста.

— До аэродрома потерпите уж, — бросил он ей, не оборачиваясь.

— Нет!

Он выругался, прижался к обочине и затормозил.

Лунд выбралась на каменистую почву и стала оглядываться. Вскоре к ней присоединился Странге.

— Что случилось? — спросил он.

— Далеко отсюда до той деревни, где попал в засаду Рабен?

Первой реакций Странге был смех:

— Нашла время шутить.

— Я хочу посмотреть ее.

— Мы же не туристы!

— Понимаю, — сказала она и обратилась к водителю: — Вы можете нас туда отвезти? Сколько времени туда ехать?

Солдат мотнул головой:

— У вас нет разрешения.

— Что значит нет разрешения? — вспылила Лунд. — Вы думаете, нас прислали сюда из Копенгагена, чтобы каждый водитель указывал нам, что делать? У нас есть ордера на арест и визы. Мы можем находиться…

— Вы не можете покидать зону нашего влияния, — ответил ей солдат. — И это не обсуждается.

Она сунула голову внутрь джипа.

— Министерство юстиции уполномочило нас действовать по нашему усмотрению. Вот… — Она вытащила спутниковый телефон. Брикс был прав: аппарат принимал сигнал даже здесь. — Раз вы не понимаете, мне придется звонить в Копенгаген. Придется отвлекать министра от дел и жаловаться ему на то, что какой-то сопляк в военной форме смеет мешать нам, когда…

— Лунд! — воскликнул Странге.

Взглядом она заставила его замолчать и стала нажимать на кнопки телефона.

— Как ваша фамилия? — спросила она и, не дожидаясь ответа, посмотрела на нашивку у него на куртке. — Сиглер. Понятно.

Солдат открыл бардачок и достал документы на поездку. Лунд не нажала кнопку вызова.

— Ну что, написано там, что в деревню везти нас нельзя? — спросила она.

Ответа не последовало.

— Написано или нет?

Водитель направил хмурый взгляд на окрестные холмы, привычно ища движущиеся объекты.

— В любом случае в «Бастион» мы должны прибыть вовремя, — буркнул он.

— Договорились, — сказала Лунд. — И свяжитесь с шефом местной полиции. Он был упомянут в заключении военного прокурора. С ним я тоже хочу поговорить.

Полиция предоставила Рабену адвоката — молодую женщину с унылым лицом. Тоскливое выражение словно говорило: как же мне не повезло, что из всех заключенных мне достался именно этот.

— Вам предъявят обвинения во взломе, угоне автомобиля, незаконном хранении оружия, удержании против воли, насилии и угрозах в расправе.

Она сидела за столом в комнате для допросов и листала дело Рабена.

— Это только начало. Что вы ответите на обвинения?

Его рука была по-прежнему на перевязи, но боль стихла настолько, что не мешала движениям.

— Признаете вину по всем пунктам? — спросила адвокат.

— Моя жена связывалась с вами?

Она покачала головой.

— А от тех полицейских, что полетели в Гильменд, были новости?

— Не стоит рассчитывать на чудо. Эта история о несуществующем офицере только навредит вам.

— Но это правда.

Она указала на бумаги, лежащие перед ней.

— Ваше положение и без того незавидное. Незачем ухудшать его подобными провокациями.

Он даже рассмеялся от удивления:

— Это я провокатор?

— Да. Вам грозит более жесткий приговор, чем в прошлый раз. Если суд решит, что ваша психика слишком неустойчива, речь может идти о бессрочном заключении под стражу. — Она дала ему время осознать услышанное. — Вы понимаете, о чем я говорю? Судья может сказать, что вас не следует выпускать на свободу.

— Вы не знаете, Луиза пыталась навестить меня?

— Не пыталась. — Адвокат сложила все бумаги обратно в портфель. — Вас хочет видеть кое-кто другой, полиция разрешила свидание. Выбора у них не было, разумеется. Он ждет вас…

Она поднялась, прошла к двери, побарабанила пальцами, чтобы охрана выпустила ее.

— Помогите мне, Рабен. Дайте хоть какую-нибудь зацепку, на чем я могла бы строить защиту.

Когда она ушла, в комнату почти сразу же вошел невысокий энергичный человек в синем мундире с орденскими ленточками на груди. У него были рыжие волосы, блестящие цепкие глаза и невыносимо фальшивая улыбка.

— Честь не отдавайте, — сказал Арильд, входя в комнату. — Вы ведь больше не служите в армии, я правильно понимаю?

Опираясь о подоконник, Рабен с тоской смотрел на серый свободный мир за окном.

— Забавно, знаете ли. Я столько слышал о вас, читал ваше дело. Да, потрясающе. Надеюсь, небольшая беседа со мной вас не затруднит. — Арильд протянул руку. — Генерал Арильд, штаб армии. С официальным визитом.

Рабен не шелохнулся.

— Что ж, — пробормотал Арильд, опуская руку. Он сел на стул, где только что сидел адвокат, устроился поудобнее. — Обижаться — ваше право. Я понимаю, вы считаете, будто мы бросили вас, и мне искренне жаль, если у вас сложилось такое впечатление.

— Неужели?

Арильд положил перед собой принесенные документы.

— Вы были хорошим солдатом: преданным, способным… — Заглянул в бумагу. — Неординарным. Если вы будете настаивать на своей нелепой версии, то навредите и себе, и армии. Уверен, вы этого не хотите.

Он придвинул к краю стола ручку и лист бумаги, на котором под текстом было оставлено место, словно для подписи.

— В ваших силах решить проблему. Сядьте, Рабен!

Рабен против своей воли сел — Арильд все же не зря получил звание генерала, командовать людьми он, несомненно, умел.

— Мы в состоянии помочь друг другу, — предложил он. — Бессмысленная вражда ни к чему хорошему…

— Если вы надеетесь, что я откажусь от своих показаний, можете не стараться.

Напускное добродушие Арильда сменилось холодностью. Генерал положил ладонь на предлагаемый Рабену документ.