Дэвид Хьюсон - Убийство-2 Страница 109

После ухода Россинга Бук еще минут пять обдумывал услышанное. Затем он попросил грузчиков ненадолго прерваться, позвал Плоуга и Карину и усадил их за стол.

— Что случилось? — насторожился Плоуг.

— Мы изменяем стратегию, — сказал Бук, кладя перед ними полученные от Россинга бумаги.

— Россинг вышел от вас с таким мрачным видом, что ничего хорошего ждать не приходится, — проворчал чиновник. — Вы хотите сказать, что вы с ним объединяетесь против Грю-Эриксена?

— Прочитайте, что он мне принес, — потребовал Бук.

Они оба рассмотрели снимок кисти с татуировкой и прочитали приложенный к нему отчет экспертов.

— Вы думаете, Россингу можно доверять? — спросила Карина. — Он вас столько раз обманывал, подставлял. Вряд ли ему известно, что такое угрызения совести.

— Совесть тут вообще ни при чем, — ответил Бук. — Просто он напуган. И использует меня, чтобы ослабить Грю-Эриксена. Ну ладно, сейчас мне первым делом надо поговорить с Краббе. Узнайте, что там нового у Лунд. Запросите еще раз службу безопасности, полицию…

Плоуг заерзал на сиденье.

— Что? — спросил Бук.

— Эрика Кёнига отстранили от должности. По распоряжению премьер-министра.

— Пока я еще министр юстиции! Только я могу уволить Кёнига!

— А Грю-Эриксен — премьер-министр. Дело сделано, Кёниг вышел из игры. — Плоуг озадаченно наморщил нос. — Я спрашивал у него, в чем причина, но он не сказал. О том, кто его заменит, станет известно только завтра. Ох, не нравится мне все это…

Допрашивать Согарда Брикс поручил Мадсену. Майор был без мундира, в форменной рубашке, берет лежал рядом на столе. Испуганным он больше не выглядел.

— Это смешно, — возмущался Согард. — Я уже сто раз вам сказал: шкафчик мой, но я не пользовался им несколько месяцев. Табличка с именем ничего не значит.

— Ничего не значит?

— Вот именно.

— А телефон? — Мадсен стоял у окна и смотрел на сидящего майора сверху вниз. — В шкафу был обнаружен телефон, с помощью которого убили Грюнера.

Согард пожал плечами:

— Ну так что? Телефон не мой.

Бриксу наскучило это препирательство. Он раскрыл отчет, только что принесенный криминалистами. В нем были фотографии обрезанных жетонов, найденных в шкафчике Согарда.

— Взгляните на эти снимки и попробуйте сказать, что они тоже ничего не значат, — сказал Брикс. — Наши эксперты проверили каждый обрезок.

Согард взглянул на фотографии и тут же отвел глаза.

— Они в точности совпадают с теми, что были найдены рядом с жертвами, — продолжал Брикс, раскладывая на столе пять фотографий: окровавленные кусочки металла на цепочке. — Вам придется начать отвечать на наши вопросы, Согард, вы по шею увязли в этом деле.

— Каким образом? — спросил Согард, едва повернув голову. — Я никогда раньше не видел этих жетонов и не знаю, как они там оказались.

Брикс положил на стол пластиковый пакет и спросил:

— Что это?

Согард ослабил узел галстука, взял пакет, посмотрел на содержимое и отбросил обратно.

— Ключ. Первый раз вижу.

— Я предъявляю вам обвинение во всех пяти убийствах.

— И совершаете большую ошибку.

— Вы утверждали, что не встречались с Анной Драгсхольм. Это ложь. Вы были в курсе того, что она добивается пересмотра дела.

— Господи, как мне все это надоело…

— Вам будут предъявлены обвинения, — повторил Брикс, — а пока вас поместят в одиночную камеру до завершения следствия. Мы позволим вам увидеться с представителями командования, только когда сочтем это возможным.

Он стал собирать материалы в аккуратную стопку.

— Уведите его, — велел он Мадсену.

— Подождите. — Согард немного сбавил тон. — Ну да, встречался я с этой адвокатшей. Она позвонила мне в Рюванген и настояла на встрече. Отвязаться от этой горластой дуры было невозможно, поэтому я согласился. Я сказал ей, что считаю историю Рабена полной чушью. Она мне не поверила, тогда я послал ее ко всем чертям. — Он взял со стола берет. — Это все.

— Вы солгали нам, — напомнил Мадсен.

— Я не хотел, чтобы меня связывали с этими убийствами. Зачем мне вообще убивать своих?

Брикс перебирал фотографии и внимательно слушал.

— И даже если бы это был я, — с горячностью продолжал Согард, — неужели я настолько туп, что оставил бы этот телефон в шкафчике с моим именем, да еще включенный?

— Пусть решает суд, — сказал Брикс.

— Нет! — Страх снова проступил наружу. — Вы ошибаетесь. Нам было плевать на эту Драгсхольм, мы знали, что Рабен все выдумал!

— Кто это мы? — переспросил Брикс. — Вы и Ярнвиг?

— Нет. Полковник иногда сует нос не в свои дела, себе же во вред. Я не собирался рассказывать ему обо всех деталях.

— Тогда кто?

— Саид Биляль. Он был моим заместителем, когда Ярнвиг уехал в Кабул. Именно он проверял все радиопереговоры, когда расследовали инцидент в Гильменде. — Согард побарабанил пальцами по столу. — Он может подтвердить мои слова.

Брикс вынул из кармана ручку, написал несколько слов.

— Как отреагировал Биляль на заявления Драгсхольм?

— Пришел в ярость. Может показаться, что это дело касалось его лично, ведь Биляль мусульманин. Но в первую очередь он датчанин и ненавидит этих фанатиков даже больше, чем другие. Он отличный солдат, и в штабе о нем хорошего мнения, особенно Арильд. Это ведь Биляль заметил, что Ярнвиг встречался на балу с Рабеном, и сообщил об этом генералу — Согард криво усмехнулся. — В наше время смуглое лицо хорошо подходит для рекламных плакатов армии.

— У Биляля есть доступ к тем шкафчикам в подвале?

— Не смешите меня. Он не способен самостоятельно мыслить.

— Я спрашиваю: есть ли у него доступ?

Согард, задумавшись, почесал голову:

— С неделю назад он говорил что-то насчет этого подвала. Будто потолки там ненадежные и могут обрушиться в любой момент. И что нам не следует больше использовать это помещение.

— Никто не упомянул об этом, когда мы спускались туда для обыска, — сказал Мадсен.

Согард нервно сжимал в руках берет.

— Я никого не убивал, — сказал он. — Если вы хотите повесить это на меня, вы напрасно теряете время.

Адвокат нашла Рабена, когда его вели через управление на выход, чтобы везти обратно в больницу. По ее виду было понятно, что она уже переговорила с Арильдом.

— Итак, — сказала она, — все решено? Вы заберете свои показания об офицере и убитых мирных жителях?

С ними было трое дюжих полицейских. Один из них подтолкнул Рабена в спину, сочтя, видимо, что тот двигается недостаточно быстро. Рабен, с рукой на перевязи, прихрамывающий, от неожиданности споткнулся. Адвокат возмущенно прикрикнула на охранника:

— Вчера в этого человека стреляли ваши люди! Не смейте его толкать!

— Ничего, не рассыплется, — ответил коп. — Сейчас отвезем его в больницу, а потом в тюрьму, как только доктора скажут, что он здоров.

Они проходили через основное помещение, одна стена которого была увешана фотографиями: окровавленные трупы, оружие, армейские жетоны. Рабен задержал взгляд на снимках, потом обернулся на охранников. Эти сонные амбалы наверняка считали, что все дело в силе.

У стены столпилось несколько оперативников. Адвокат, как уже понял Рабен, была из тех, кто никогда не упускал ни одной возможности. Она попросила его подождать и подошла к полицейским.

Рабен взглянул на своих охранников и улыбнулся.

— Не везет мне, парни, — сказал он, поглаживая перевязанную руку. — Второй раз за два года напоролся на пулю.

— Разговорчики, — буркнул толкавший его коп.

Рабен только хмыкнул. Вернулась адвокат, вид у нее был довольный.

— Завтрашнее слушание отменили. — Она обвела взглядом трех человек вокруг него. — Я буду просить, чтобы в больнице его палату охраняли. До тех пор, пока мы не окажемся в суде…

— Почему задержка? — спросил Рабен.

— Полиция считает, что они нашли преступника. Задержан майор Согард, ему вот-вот будут предъявлены обвинения. Среди его вещей найдены улики…

— Что за чушь! — оторопел Рабен. — Согард? Вы это серьезно?

Она разозлилась:

— Вам трудно угодить, Рабен. Разве не вы постоянно твердили, что здесь замешаны военные?

— Но не Согард же! Он не мог быть Перком. Он не мог…

Здоровяк-охранник перебил его лениво:

— Ну, пойдем, что ли? — И толкнул Рабена к выходу.

Путь через управление к выходу был долгим. Наконец, пройдя бесконечные коридоры, они вышли к разделенной на марши лестнице, которая вела в вестибюль.

— Я сейчас не смогу поехать с вами в больницу, — сказала адвокат, глядя на копов. — Но в мое отсутствие полиция не имеет права допрашивать его. Это понятно?

Ей никто не ответил. Хромота Рабена стала заметнее, особенно когда он спускался по лестнице.