Пепел наших секретов - Ева Ланси Страница 2

«Смерть Дасти изменила всех в ту ночь».

– Сегодня приехала? – Звучит как утверждение, но я все равно киваю.

Какое-то время повисает тишина, разбавляемая только неуместной трелью птиц. Я кутаюсь в кардиган, хотя мне скорее жарко, чем прохладно.

Заметив этот жест, Алек резко шагает ко мне и заключает в дружеские объятья. На глаза наворачиваются слезы – не только мне больно или родителям, со мной человек, тоже переживающий эту боль. Мы не излечим друг друга, но само понимание, что есть неравнодушные люди, вызывает душераздирающие эмоции – нет, я не одна! – как глоток свежего воздуха.

Жаль, что это поможет лишь на время, а может, и не поможет вовсе.

«Дасти, смотри, как тебя любили. Не только я».

Я беззвучно всхлипываю, утыкаясь Алеку в грудь. От него пахнет сигаретным дымом и приятным одеколоном. Знакомый запах из прошлого – ведь он и мой брат часто проводили время вместе. А я – за компанию. Я знаю всех его друзей, но Алек был для него самым близким.

«А где же остальные?»

Мигом отгоняю от себя эту мысль. Не важно. Просто плевать. Я оставила все в прошлом – отключаться, переключаться, вытеснять. Не буду даже спрашивать, хотя знаю, что Алек легко даст ответ.

Мне вообще не хочется ничего говорить. Пусть лучше по щекам польются слезы, но я рада, что не слышу в данный момент убивающих воспоминаний по типу: «А помнишь, когда Дасти был жив, мы…»

Возможно, позже я сама захочу поговорить, но не сейчас. Не сразу. Не в первый день приезда. Я и с родителями пока не поднимаю болезненную тему.

– Мы обязательно найдем его, – неожиданно произносит Алек, отстраняясь. В его руках появляется пачка сигарет и зажигалка.

Пара щелчков, и я ощущаю тяжелый никотиновый дым.

– Кого найдем? – Краем рукава стираю выступившие слезы, которые парень не смог заметить из-за моих темных очков.

– Того, кто сделал это. И накажем. Я лично накажу. Каждого и каждую, кто хоть немного причастен.

В сказанных им словах я узнаю прежнего Алека. Человек действия. Мы по-своему справляемся с болью. Для него типично бросаться на амбразуру, мстить, искать виноватых. Возможно, это правильно, но…

Но я думаю, что мне от подобного легче жить не станет.

Моя жизнь после смерти Дасти уже изменилась, безвозвратно.

Его нет. Все!

Причины, следствия и последствия таковы: мне не вернут брата. Мне не нужна месть, не нужна расплата виновных. Я всего лишь хотела бы, чтобы Дасти был жив и мы бы сейчас не находились в этом страшном солнечном месте с зеленой травой, пением птиц и гниющими или уже сгнившими телами под землей.

– Дай сигарету, – прошу я.

– Начала курить?

Кивнув, я вытаскиваю сигарету из пачки Алека и, поджигая ее, затягиваюсь. Свободной рукой снова тянусь к карману, где лежит фотография. Я прячу ее поглубже, словно изображенный на ней Дастин сможет уличить меня за этим маленьким преступлением.

«Не смотри, не смотри…»

Так глупо. Я делаю глубокую затяжку, поглощая легкими никотиновое облако, а по щеке начинает катиться первая слеза. Не-вы-но-си-мо.

«Дасти, ты бы точно убил меня за то, что я сейчас курю. И ты бы точно убил лучшего друга за предложенную сигарету. Ты ненавидел подобные вредные привычки, заботился обо мне. Конечно, я шучу. Ты слишком добр, чтобы убивать вообще кого-либо. Прости меня».

Глава 2

Год назад

Сирена

Я изо всех сил стараюсь смотреть в свое домашнее задание, напускаю на лицо сосредоточенный вид, но постоянно отвлекаюсь. Это довольно плохо для ученицы выпускного класса, но не критично – я прекрасно знаю, что оценки позволят мне поступить на нужную кафедру. Возможно, я даже смогу претендовать на стипендию, но в моем случае она не так важна.

Я не из тех девушек, про которых можно сказать что-то по типу «бунтарка» или «прогульщица», но и до «ботанши» мне далеко. А если честно, я даже рада, что не приближена к какому-то ярлыку или статусу, который можно было бы на меня нацепить. Тогда ведь нужно было бы ему соответствовать?

Так вот, я совершенно точно не из тех людей, которые хотели бы чему-либо соответствовать.

Поэтому я прекращаю изображать, что предстоящий тест сильно меня волнует, вскакиваю с кровати, оставив на ней учебники и тетради, и подхожу к зеркалу. В моей комнате оно занимает довольно большую часть, поэтому я имею возможность рассмотреть себя в полный рост. Белая футболка, спортивные брюки – вполне домашний вид. Рыжие волосы собраны в тугой пучок, но выпадающая прядка делает общий вид более сексуальным. Раздумываю, стоит ли накраситься, но сразу же отбрасываю эту мысль – нет, я у себя дома, будет слишком неестественно. Поэтому меняю широкую футболку на топ, который охрененно выделяет мою грудь почти третьего размера.

Растягиваю его чуть ли не до бедер, из-за чего он облегает меня еще сильнее, выставляя напоказ ложбинку между грудей.

Теперь мой вид меня более чем устраивает – по-домашнему, но пикантно.

Подмигнув своему отражению, беру в руки телефон, лежащий на постели, и выхожу из комнаты.

Голоса раздаются ожидаемо из гостиной на первом этаже.

Напускаю на себя скучающе-равнодушный вид, спускаюсь туда, где сейчас находится мой брат со своими друзьями.

Это не будет казаться странным, если я признаюсь, что в свое время была влюблена в каждого из них? Хотя отчего? Подростковые гормоны бьют ключом из-за красивых парней.

Первым я замечаю белую макушку Сина Фэйри – он сидит на стуле, перевернув его и облокотившись о спинку, держа в одной руке банку пива. Они с Дасти дружат сколько я себя помню. Наши матери познакомились, когда еще были беременны нами.

Самая невинная моя влюбленность, когда мы все посещали младшую школу. Тогда мы с братом-близнецом не отличались так сильно, как сейчас, меня стригли коротко и одевали в комбинезон. Видимо, поэтому одноклассницы стали дразнить меня мальчишкой или деланно путали с Дасти.

Было чертовски обидно, и однажды свидетелем таких подколов стал Син. Он влез в разговор-травлю и с убеждением шестилетнего мальчишки-героя сказал девчонкам, что я самая красивая в классе. Симпатичный блондин Син уже тогда пользовался некоторой популярностью среди женского пола, поэтому его комплимент в мою сторону был воспринят более чем серьезно. Как итог – с тех пор меня никто не дразнил, а я в благодарность за дружескую помощь около месяца потом сочиняла перед сном детские романтические истории, где я была принцессой,