Как убить свою семью - Белла Маки Страница 3

Позвольте внести ясность. Я понятия не имею, что делаю. Мне двадцать четыре года, и я уже много лет думаю о том, как лучше всего отомстить за свою мать, а это самый грандиозный шаг на данный момент. Большую часть времени я продвигалась по карьерной лестнице, копила деньги, изучала семью и пыталась сблизиться с ней. Это полезно, но так нудно. Разумеется, ради достижения цели я готова пойти на эти жертвы, но, мой бог, просто невыносимо делать вид, будто мне есть дело до опросов клиентов и всяких необязательных (читайте: обязательных) пьянок по пятницам для укрепления командного духа. Если б я знала, что мне придется пить «Ягер Бомб»[6] с людьми, которые по своей воле работают в маркетинге, я бы дала себе чуть больше времени для изучения трепанации черепа.

Может быть, именно поэтому я тороплюсь сделать этот шаг, всеми силами пытаясь доказать себе, что добилась успеха и способна на то, о чем твердила с тринадцати лет. И все же я недостаточно подготовилась. Предполагалось, что к тому времени, когда доберусь до Марбельи, у меня будет четкий план, спланированный маршрут, время и невероятная маскировка. Вместо этого я прячусь в квартире с запашком сдохшего под шкафом хомяка, который чья-то мать вот уже полгода пытается вывести отбеливателем, теряясь в догадках, откуда берется этот ароматец. У меня готов план, но я понятия не имею, смогу ли его осуществить. Еще имеется парик, купленный в магазине косметики в Финсбери-Парке, довольно убедительный при искусственном освещении, но под испанским солнцем он может легко сгореть. Несмотря на тревожность из-за скудной подготовки, меня охватывает азарт. Поправляя парик и накладывая макияж, я чувствую себя так, словно готовлюсь к незабываемому свиданию, а не к убийству своих бабушки и дедушки.

* * *

Вот это драма! Я не собираюсь убивать их сегодня вечером, это было бы глупо. Мне нужно увидеть их, подслушать разговор, не намекнут ли они о своих планах на эту неделю. Надо несколько раз проехать по маршруту до их виллы, и, что важно, забрать обещанную машину у Амира. Это либо признак моей глупости, и следует отложить свои дела, либо это маленький подарок от какого-то неизвестного божества. Проверим!

Я давно решила: Кэтлин и Джереми Артемис будут первыми, кто покинет нас. На то было несколько причин, а главная заключалась в том, что они старые, и их жизнь мало кого волнует. Старики, которые только и делают, что тратят пенсию и тупеют в своих любимых креслах, на мой взгляд, не лучшая реклама рода человеческого. Это, конечно, здорово, что мы придумали способ жить дольше с помощью медицинского вмешательства и ЗОЖ, но, к большому сожалению, со временем люди становятся оккупантами кровати, постепенно превращаются в старых маразматиков, живущих полумертвым грузом в комнате, где вы хотели устроить кабинет.

Не надо удивляться, я знаю, вы тоже так думаете. Наслаждайтесь своей жизнью и покиньте бренный мир лет в семьдесят. Только зануды хотят дожить до ста лет: единственная награда — безличное и коротенькое письмецо от королевы[7]. Так что фактически я делаю всем большое одолжение. Они старые и ненужные, их существование просто бессмысленно. Вино за обедом, сон, поездка по городским магазинам, чтобы купить безобразные украшения и безвкусные часы. Он играет в гольф, а она колется препаратом, превращающим ее в очень старого младенца. Трата жизни впустую. Это все, прежде чем я расскажу вам, какие они расисты. Да пошло оно — вы таких уже видели. Они живут в Марбелье и при этом не знают ни слова по-испански. Больше объяснений не требуется.

Разумеется, риск в этой игре велик. Я не Гарольд Шипман[8], который весело разгуливает, убивая стариков направо и налево. Мне надо убить только этих двоих, остальные могут спокойно смотреть «Фермы Эммердейл»[9] и покупать стремные подарки внукам, недовольным их скучными визитами. Технически эти люди — мои бабушка и дедушка, хотя я никогда с ними не встречалась и не получала шоколадки в подарок. Но они знают обо мне.

Позвольте объяснить. Очень долго я была не в курсе и думала, что мой отец Саймон успешно держал все в тайне, но Элен, мамина подруга, которая недавно была в Лондоне, за бутылкой вина призналась: еще до ее переезда в Париж она их навестила. Ей казалось, она подвела мою замечательную мамулю, бросив меня. Бедная мертвая Мари. Единственная вещь, которую Элен додумалась сделать, чтобы ослабить чувство вины, — прошерстить интернет. Она нашла лондонский адрес бабушки и дедушки в регистрационной палате. Почти распластавшись на столе, я слушала рассказ Элен и пыталась запомнить до мельчайших деталей.

Конечно, я уже много раз бывала у них дома, еще до того, как они окончательно обосновались в Испании. Я провела несколько часов на улице, наблюдала, выжидала, преследовала их машину с шофером, когда они куда-то выбирались. Но общение с ними было совершенно новым уровнем, и я была одновременно и впечатлена Элен, и зла на то, что она никогда раньше не рассказывала мне об этой встрече.

Элен явно не горела желанием вспоминать о том ужасе. Избегая зрительного контакта, она описывала события по порядку: перед ней захлопнули дверь, как только узнали, кто она такая, но уходить Элен не стала. В конце концов, они позволили ей войти и холодно сообщили, что знают все обо мне и моей «кошмарной» матери.

В ушах зазвенело, я почесала шею, ожидая комка в горле, который норовил подступить в любую секунду. Они знали обо мне с самого начала, объяснила Элен, когда их «бедный» сыночек внезапно появился поздно вечером на пороге дома и, расхаживая по гостиной, признался, что вляпался. В основном говорил Джереми, в то время как Кэтлин неподвижно сидела на диване, потягивая здоровенный джин-тоник. Саймон спросил, как сообщить об этом его жене Джанин, и сказал отцу, что для меня потребуется некоторая финансовая поддержка.

— Значит, он действительно хотел поступить правильно, — заявила Элен почти извиняющимся тоном, допивая вино и теребя волосы.

Я проигнорировала данный комментарий и попросила продолжить. Меня не интересовали жалкие попытки этого человечишки успокоить свою совесть.

Джереми с гордостью рассказал Элен, как они с женой несколько часов пытались вразумить сына. Внушили, что Мари сделала это ради денег, а Джанин никогда не оправится после такого удара.

— Саймон совершил глупую ошибку, как и многие мужчины, — сказал он Элен, — и мне