Кристоффер Карлссон - Невидимка из Салема Страница 48

Брови Малмквиста поднимаются. Удивительно, что он больше ничего не делает – например, не пятится назад, не хлопает дверью и не запирается. Я задумываюсь о том, действительно ли выгляжу таким безумным в его глазах.

– Нет. Но у меня есть список.

– Список?

– Это жилищный кооператив, – объясняет он таким тоном, будто я его оскорбил. – Фредрикссон отказался предоставлять какие-либо данные о себе. Это нас насторожило. Все, что есть, это личный идентификационный номер и номер телефона. Они обязательны, как вы понимаете. Но идентификационный номер недействителен, о чем ему было оставлено множество записок. Возможно, он неверно указал его в анкете. – Малмквист немного колеблется. – Может, вы…

– У вас есть номер телефона?

– Он не отвечает на звонки, – отвечает старик и возвращается в свою квартиру.

Я нерешительно следую за ним.

– Но он есть в списке, о котором я говорил. – Малмквист останавливается. – Он в чем-то подозревается?

– Да.

– Так и думал, – бормочет он.

Я останавливаюсь в прихожей, держа телефон в руке. Он звонит. Это номер Рики. Я не отвечаю ему, потому что на единственный вопрос, который он мне задаст, у меня просто нет ответа. Ларс-Петтер Малмквист проходит через прихожую и сворачивает налево; спустя некоторое время он возвращается с папкой. Его движения неуклюжи, будто бы в действительности ему нужна трость, чтобы удержаться, но он слишком горд, чтобы признать это.

– Тут, – говорит он и указывает пальцем на страницу в папке. – Ноль, семь, три, ноль, шесть, пять, два, пять, семь, три.

Я снова проверяю номер перед тем, как забить его в память мобильного телефона.

– Спасибо.

– Попросите его связаться со мной. Нужен его правильный идентификационный номер.

– Я попрошу его позвонить, – отвечаю я и выхожу на лестничную клетку.

– Да, и не стоит ходить с этим по улицам, – сказал он, глядя на карман моей куртки. – У людей могут возникнуть вопросы.

– Спасибо, – выдавливаю я из себя, после чего Ларс-Петтер Малмквист молча закрывает дверь.

Я набираю номер, затаив дыхание.

– Данный абонент недоступен или находится вне зоны действия сети, – звучит голос неопределенного пола в трубке.

Очевидно, это тот самый ложный путь. Вероятно, номер сим-карты, которая уже не используется, да и, возможно, не использовалась вообще никогда.

Звонит Бирк.

– Гранлунд – это прикрытие, – сообщает он. – У нас ничего нет.

Остается один час. Я стою перед домом, где зарегистрирован Тобиас Фредрикссон. Он – тоже ложный путь. Грим отлично замаскировался. Просто невидимка. Все кончено. Мне никогда до него не добраться, хуже всего то, что я прекрасно понимаю свою беспомощность в данной ситуации. Это меня убивает. Весь смысл в том, что я его никогда и не должен был найти, я должен был опоздать. Вот в чем состоял его замысел.

Ты победил, – отправляю я смс на защищенный номер.

Что это значит? – приходит ответ, будто бы он ждал вопроса.

Мне тебя не найти, – пишу я.

Как жаль.

Я закрываю глаза. Грим может находиться где угодно. Может и не в квартире, и даже не на земле. Он вполне способен затащить Сэм в один из бесчисленных стокгольмских туннелей. Они проходят прямо под городом, длинные и глубокие, и Грим об этом знает. Он ведь сам жил там.

Он может находиться под землей. Я открываю глаза. Или высоко над нею.

Водонапорная башня.

Одновременно на телефон приходит ммс-сообщение. Отрезанный указательный палец. Палец Сэм.

XXVII

Она находится где-то у дороги, сразу после Худдинге – вот и все, что приходит мне на ум. Когда я последний раз был там, на стенах одного из туннелей Салема была надпись крупными буквами «ШВЕЦИЯ ДОЛЖНА УМЕРЕТЬ». Я задумываюсь о том, не стерли ли ее. Рисунки и граффити всегда достаточно долго остаются нетронутыми именно в Салеме.

Я еду слишком быстро, стрелка спидометра подрагивает рядом с отметкой сто сорок – сто пятьдесят. Быстрее ехать не решаюсь. Машина на это способна, но не я. Смотрю на часы. Осталось чуть более двадцати минут. Я успеваю и пробую снизить скорость.

Проехав Рённинге, я приближаюсь к Салему – месту, в котором однажды, возможно, все и началось. Несколько минут спустя проезжаю три дома Триады. Они совсем не изменились. В течении времени есть неизбежность и непрерывность, но некоторые места как будто бы подшучивают над нами, позволяя нам на мгновение задуматься о том, что ничего не изменилось. Краем глаза я обращаю внимание на окно, которое когда-то принадлежало Юлии. Оно расположено напротив моего. Помню, сколько раз я стоял у окна только ради того, чтобы мельком увидеть ее; помню, как я приседал, когда в окне появлялся Грим, чтобы он ничего не заподозрил…

В отдалении возвышается водонапорная башня, темно-серая на фоне бледного небосвода. Остается четверть часа. Я пытаюсь разглядеть что-либо необычное в башне, но ничего подобного не заметно. На секунду меня ошеломляет мысль о том, что я иду по ложному следу. Он ведь мог увести ее в любое другое место. Но в этот момент я замечаю между деревьями, огораживающими башню, отблеск темного автомобиля. Теперь я знаю, что на верном пути. Именно он стоял перед моим домом в тени.

Это обыкновенный низкий «Вольво», безобидно припаркованный на улице. Я останавливаюсь и направляюсь к нему, через тонированные стекла осматриваю внутреннее пространство автомобиля. Возможно, он совершенно новый и у него нет владельца – салон кажется слишком пустым. Тут звонит телефон. Это Бирк.

– Алло?

– Где ты?

– В Салеме, у водонапорной башни. Думаю, что он здесь.

– Ничего не делай, пока не приедет полиция.

– Хорошо.

– Я серьезно, Лео, дождись нас.

– Хорошо, я же сказал.

Я завершаю разговор. Из внутреннего кармана куртки достаю «Собрил», проглатываю таблетку, но неудачно, ребром, заставляю себя нагнуться и прокашляться. Таблетка отскакивает в зуб, затем вылетает и падает на асфальт передо мной. Подняв ее, я ощущаю пальцами скользкую слюну, затем проглатываю ее. Потом направляюсь к водонапорной башне, засунув одну руку во внутренний карман и сжимая лежащий там нож.

Гравийная площадка вокруг башни пустая и нетронутая. Я подбираюсь ближе, от дерева к дереву, так, чтобы меня никто не заметил. Слышен только шум вентилятора или чего-то подобного, что находится за башней. Я расслышал этот звук только через некоторое время. Этот звук по-прежнему кажется мне знакомым, что слегка удивляет. Я пытаюсь вспомнить обстановку наверху, что можно разглядеть, а что нельзя. Прищуриваюсь, пытаясь разглядеть два уступа башни, одновременно ожидаю увидеть Грима наверху. Сейчас он уже может меня видеть. Но уступы, вроде бы, пусты. От этого вида у меня пересыхает во рту: я все-таки совершил ошибку. «Вольво», стоящий снаружи, ведет меня по ложному пути; может, он и не имеет никакого отношения к Гриму. Может, кто-то припарковал его там по чистой случайности, а Грим и Сэм где-то в другом месте… Я сильнее сжимаю нож.

В этот момент я вижу веревку.

Она свисает с последнего уступа, поднимаясь вверх, доходит до крыши и исчезает там из виду. Скорее всего, он каким-то образом закрепил ее на крыше. Я думаю о возможной причине. Вместо того, чтобы наблюдать за уступами, я устремляю взор на грибовидную крышу башни и замечаю там какое-то движение. Буквально секунду тень силуэта – головы, плеча – мелькает наверху. В один миг она исчезает, в другой – опять появляется, затем опять исчезает. Я кидаюсь к башне, вытащив нож из кармана куртки. Подбежав, останавливаюсь, прикладываю голову к стене и прислушиваюсь. Ничего.

Затем смотрю на спиралевидную лестницу, ведущую к уступам. Я помню, как громыхает и стучит эта лестница при каждом шаге, независимо от того, насколько осторожно его совершают. Чтобы я ни сделал, меня бы услышали.

Быстрыми и легкими шагами я начинаю подниматься наверх. На полпути мышцы ног начинают гореть. Я сбавляю скорость, затем останавливаюсь и прислушиваюсь. Ничего не слышно.

Сделав еще несколько шагов, я оказываюсь на первом из двух уступов. Для того чтобы добраться до второго, мне нужно залезть на лестницу и вскарабкаться по ней снаружи. Если замешкаюсь, свалюсь на землю. Я уже высоко над деревьями и вспоминаю, как осенью, когда облака ближе всего к земле, иногда воображал, что прикасаюсь к ним. Делаю шаг наружу, ступив на перила уступа, руками ухватываюсь за железные выступы лестницы. Поставив сначала одну ногу на железный выступ, затем другую, я уже свисаю на старой железной лестнице снаружи башни. Перед тем как вскарабкаться еще на пару шагов вверх, замечаю, что задерживаю дыхание, и делаю выдох. Вскарабкиваюсь на второй уступ. Оказываюсь на том же месте и в том же положении, в каком был при первой встрече с Гримом. Сейчас я отчетливо понимаю, насколько храбрее я был в шестнадцать лет.

Поднявшись, я оглядываюсь, затем пододвигаюсь к веревке, свисающей за уступ. Нагнувшись через перила и схватившись за нее, тяну на себя. Веревка черная и тонкая. В голове мелькает мысль о том, не заставил ли он Сэм карабкаться по этой веревке. И сделал ли он это, отрезав ей предварительно палец.