Дэвид Хьюсон - Убийство-2 Страница 71

Эту жертву она никогда не смогла бы принести, и те, кто знал ее, понимали это. Марк уже не был тем хмурым подростком, который когда-то выкрикнул ей в лицо: «Тебя интересуют только трупы». Она подозревала, что он по-прежнему так думает, просто больше не говорит этого вслух.

Арендованный в одной из гостиниц Эстербро зал был великолепен. Мраморные стены, удушающий аромат многочисленных букетов. Когда аплодисменты стихли, Бьорн объявил:

— Дорогие гости, прошу всех к столу, будем есть, пить и веселиться! А потом снова пить!

Ее мать была в зеленом шелковом платье, которое сшила сама. Выглядела она бесподобно и была так хороша, что у Лунд навернулись на глазах слезы.

— Сразу видно, что Бьорн раньше служил в армии, — хихикнул Марк рядом с ней.

— Да-да, — закивала она, глядя, как двое мужчин в куртках с полковыми эмблемами обнимают пожилого жениха и хлопают его по спине.

Подошла Вибеке, поцеловала дочь и внука, положила руки им на плечи.

— Мама, эта идея о том, чтобы я сказала тост… — начала Лунд.

— Не о чем говорить, — быстро перебила ее Вибеке. — Всего-то и требуется сказать пару слов на свадьбе матери. Невысока цена за то, чтобы избавиться от меня.

— Я не умею говорить речи.

— Значит, будешь краткой, даже лучше. Нам еще нужно успеть потанцевать. Только не пытайся убедить меня, будто ты и танцевать не умеешь. Уж я-то знаю, что это неправда. — Сияющее лицо Вибеке на мгновение посерьезнело. — Я помню! Когда тебе было столько же лет, как сейчас Марку, ты прекрасно танцевала, Сара.

— Жена! Жена! — Это Бьорн пытался перекричать веселый шум гостей. — Нам пора фотографироваться. На долгую память.

Но Вибеке не пошла к нему. Мать и дочь стояли друг напротив друга. Марк незаметно исчез, словно почувствовал что-то.

— Я не стану заставлять тебя, — тихо произнесла Вибеке. — Много лет я пыталась заставить тебя стать тем, чем ты не являешься. Прости меня. Я только хотела…

Лунд порывисто обняла мать, прикоснулась губами к ее теплой напудренной щеке.

— Ты такая, какая есть, и я люблю тебя за это, — прошептала Вибеке ей на ухо и тут же скрылась в толпе гостей, как будто испугавшись собственной откровенности.

Откуда-то сбоку возник сотрудник гостиницы в белой рубашке с маленьким колокольчиком в руке.

— Позвоните в этот колокольчик, когда нужно будет призвать всех к вниманию, — сказал он, как будто она никогда раньше не была на свадьбах. — Все подарки мы сложили вон на тот стол, вместе с цветами. Да, букет, который прислали вам, тоже там.

— Мне букет? От кого?

— Без понятия. — Он показал на три красные розы в целлофане среди пестрых коробок и пакетов.

— Прошу, прошу, — засуетился фотограф. — Занимайте места, пожалуйста.

Бьорн посередине, по обе стороны от него Вибеке и Лунд. Она вспомнила свою свадьбу и навязчивый вопрос, который изводил ее даже в тот момент, когда она улыбалась в объектив камеры: надолго ли?

Этот союз точно надолго, верила Лунд. Годы мучительного одиночества, прожитые Вибеке, остались позади, словно окончилась длительная, скорбная война и наступил долгожданный мир.

Марк присел на корточки в первом ряду. Лунд не смогла удержаться — опустила руку, провела пальцами по его светлым волосам. Сын не уворачивался, как раньше, а улыбался, и Лунд почувствовала себя счастливой.

Минут через десять расселись за столы. Пока из кухни выносили первое блюдо, гости начали петь. Тексты были заранее разложены рядом с каждым прибором, так что традиционные нелепые куплеты распевали все. Вино подали белое, тепловатое. Лунд, как и планировали новобрачные, сидела рядом с вдовым двоюродным братом Бьорна из Роскилле. По профессии бухгалтер, он не мог говорить ни о чем, кроме системы двойной записи в учете.

Лунд пить не стала — у нее и без алкоголя кружилась голова. Ее сосед оказался достаточно восприимчив для того, чтобы понять: бухгалтерские тонкости ее не интересуют.

— Вы офицер полиции? — спросил он.

— В каком-то смысле…

— Я слышал, они выкопали тело погибшего солдата. В газетах писали.

Лунд вдруг передумала, сделала большой глоток слишком сладкого на ее вкус вина и сказала:

— Да что вы говорите!

Прежде чем бухгалтер успел вымолвить слово, она зазвонила в колокольчик. Вибеке уже начала вставать, но тут к Лунд снова подкрался служащий гостиницы.

— Простите, — тихо проговорил он, — к вам пришли. Она говорит, это очень важно.

Лунд обернулась. У входа в зал стояла светловолосая женщина в деловом костюме. Заметив взгляд Лунд, она кивнула.

— Мне не терпится услышать тост, — провозгласила Вибеке с бокалом в руке. — Итак…

Лунд выскользнула из-за стола и, пригибаясь, пошла к выходу.

Женщина, стоявшая возле двери, представилась как Карина Йоргенсен из Министерства юстиции.

— Тост! — Лунд слышала, как Вибеке за ее спиной пытается импровизировать. — Ваше здоровье!

Они шли через служебные помещения гостиницы.

— Будем считать этот разговор случайным, — предупредила ее блондинка из министерства. — Никаких записей о нем не останется. И вы не сообщите о нем никому из Управления полиции.

Они спустились на первый этаж и оказались в коридоре, отделанном белым кафелем. Судя по запахам и звукам, где-то рядом располагалась кухня. В конце коридора стоял крупный мужчина; в одной руке у него был мобильный телефон, в другой — куриная ножка. Рядом с ним какая-то женщина складывала на тележку скатерти.

Когда Лунд подошла, недоеденная ножка полетела в мусорный бачок, телефон исчез в кармане. Вытерев пальцы о первую попавшуюся салфетку, толстяк пожал ей руку.

— Я Томас Бук. Министр юстиции. По крайней мере пока.

Лунд молча стояла перед ним.

— Карина говорит, что мы тут с вами случайно встретились. — У него было доброе лицо в обрамлении не очень опрятной бороды. — Та еще случайность.

— У моей матери здесь свадьба…

— Я знаю. Дело в том, что мне просто необходимо получить ответы на некоторые вопросы. И мне кажется…

— Послушайте. Если вы насчет эксгумации, то виновата я одна. Ни Брикс, ни Странге тут ни при чем…

Он ждал, когда уйдет официантка со скатертями. Наконец они остались в коридоре без свидетелей.

— Вам известно о том, что один отряд из датского контингента в Гильменде обвинялся в преступлениях против мирных жителей?

— Да, немного.

— Вы сумели обнаружить доказательства того, что наши солдаты убивали афганцев?

— Вам лучше обратиться к Леннарту Бриксу или Рут Хедебю. Они руководят расследованием…

— В этом я не уверен. И не забывайте, что я министр юстиции. Есть предположение, что на самом деле преступления против мирных жителей были совершены одним офицером. Вы об этом знаете? Есть ли свидетельства того, что действия того офицера кто-то старается прикрыть?

Лунд покачала головой:

— Эту историю рассказал солдат с психическим расстройством. Возможно, никакого офицера и не было.

Толстяк сунул кулаки в карманы широких брюк.

— Тогда почему вы решились на эксгумацию, зная, какими проблемами это чревато?

— Потому что сглупила. Я ничего не знаю. И мне надо возвращаться на свадьбу. Извините.

— Что можно сказать о командире отряда Йенсе Петере Рабене?

— Я думала, он что-то знает, но… он болен. Правда, у него была причина, чтобы сбежать из тюрьмы. Ему отказали в освобождении.

— Кто отказал?

— Управление тюрем. Врачи дали положительное заключение, но…

Бук переглянулся со светловолосой женщиной.

— В Херстедвестере его сочли здоровым? — переспросил он. — А Управление тюрем не дало согласия на освобождение?

— Да. Он очень хотел вернуться домой. Его брак трещал по швам. Может, семья уже распалась.

В задумчивости Бук приложил палец к губам.

— Потерпите еще минутку. — Он обернулся к Карине Йоргенсен. — Монберг ведь работал над реформой пенитенциарной системы? Когда он забросил проект?

Карина прищурилась, вспоминая.

— Сразу после того совещания с министром обороны.

— Так я и думал. Мне нужен Плоуг. Позвоните ему, пожалуйста.

Потом Бук с широкой улыбкой обратился к Лунд:

— Благодарю вас. — Он снова протянул ей свою широкую ладонь. — И передайте матери мои поздравления по случаю свадьбы.

— А в чем все-таки дело?

Он опять поднял к губам указательный палец, хитро улыбнулся и подмигнул:

— Хорошего вам дня, Сара Лунд.

Когда она вернулась в зал, речь Бьорна была в самом разгаре.

— Вибеке, — говорил он, поглядывая в свои записи, — ты сделала меня таким счастливым. Рядом с тобой я постоянно хочу петь, танцевать и говорить речи.

Лунд пошла на свое место, всей душой желая, чтобы Бьорн все же занялся чем-то другим. Но потом ее мысли обратились к человеку, с которым она только что говорила. Томас Бук был министром юстиции. И он, как и она сама, пребывал в неведении.