Роман Выговский - Границы реальности Страница 72

– Мы теряем высоту, – отозвался обеспокоенный пилот, – хвостовой двигатель вот-вот заглохнет, надо садиться.

– Сажай машину! Бегом! Электроника накрывается! – заорал лейтенант, схватился за пистолет. – И немедленно свяжись со штабом, доложи, мы нашли ещё одну группу этих тварей.

Пилот спешно сажал вертолёт. Боевая машина неуклюже шлёпнулась в песок. Двигатели заглохли, от гибели спасла предусмотрительность лейтенанта, вертолёт лишь хорошенько встряхнуло.

– Берите гранатометы, и на выход!

Пилот потирал зашибленную руку. Двое остальных солдат схватили оружие, подошли к заднему люку.

Вертолет встряхнуло, повело в сторону.

– Что происходит, капрал? – Лейтенант передернул затвор пистолета, вбежал обратно в кабину. Пилот замер в кресле, испуганный взгляд следил за тем, как громадный бритоголовый человек толкает вертолёт.

– Что, чёрт возьми, происходит, я вас спрашиваю? – разъярился сбитый с толку командир.

– Этот тип, – капрал поднял взгляд изумленных глаз, – он хочет перевернуть «Апача», и ему удаётся.

Глава 6

13.10.2012. США. Штат Вайоминг. Скалистые горы

Мир можно изменить, только изменяя людей. (Чарлз Уэллс)

«Сила врага в твоей слабости, кто не имеет слабостей, у того нет врагов, кроме себя самого. Не ищи слабости врага – ищи свои. Потому как если и враг найдет свои, как запретишь ему?».

Айлен прокручивала в памяти слова старика. Смысл понимала, но уверенности в собственных силах не чувствовала.

«Кто я? Всего лишь маленькая девочка. Как могу бороться с таким? Как?»

Не знала, хотелось затаиться, переждать. Перо в волосах шелохнулось, приятный прохладный ветер коснулся лица. Айлен встрепенулась.

«Нужно быть сильной, иначе собственная слабость меня погубит».

Подошла к окошку, погладила греющегося на солнце Дымка. Кот дремал, почувствовал ласковое прикосновение, довольно муркнул, янтарные глаза округлились.

– Что, котик, пойдёшь со мной к тому месту, про которое говорил дедушка, или посторожишь? – ласково спросила девочка, Дымок ткнулся носом в ладошку, зажурчал.

– Ладно, оставайся, – Айлен кивнула, – еду я оставила тебе у печки. Пора мне собираться, чтоб до вечера успеть.

Взяла заранее приготовленный рюкзак, немного еды и воды. Помнила слова деда: «Собираешься на день, бери на неделю», – но не хотела тащить гору лишней еды и вещей.

Домик не закрывала, чтоб Дымок мог выйти на улицу, если захочет. Лентяй готов был проспать и сутки, но всё же Айлен не хотела запирать его. А случайно найти упрятанную землянку в такой глуши не удастся никому. Только специально, но от таких визитёров старый замок не спасёт. Да и ценного ничего в домике нет.

Айлен вскочила в седло, двинулась на восток, дорожка уходила вглубь леса. Тропа петляла между деревьями, низкие ветви безжалостно хлестали по лицу, девочка прижималась к спине животного.

«Предки укажут путь». Нагуэль не сказал, как точно проехать к месту. Но был абсолютно уверен: Айлен доберётся.

Девочка напрягала чувства, старалась ощутить нечто необычное, похожее на указатель таинственного пути. Ничего не находила. Спустя два часа Айлен устала, от беспрестанного петляния по лесным тропкам измучилась и Наннук.

Айлен решила сделать привал, дать отдых животному и подкрепиться. Остановилась на широкой поляне, залитой солнечным светом. Лучи пробивались сквозь поредевшие кроны дубов, касались уставшего лица путницы.

«Красивое место».

Айлен присела на замшелый пенёк, из рюкзака показался пакет с едой. Наннук принялась пощипывать приземистый кустик, растущий на краю поляны. Девочка разложила съестное на аккуратный кусок цветной клеёнки, найденной в домике. Внезапно подул ветер. Айлен насторожилась, пальцами коснулась пера в волосах. Слух едва различал дивный голос, пение.

«Духи леса! Кажется, я нашла нужное место», – обрадовалась девочка.

Торопливо расстегнула рюкзак, достала из чехла старинную дудочку, гладкое дерево потемнело от лет. Маленькие пальцы, ловко пробежались по дырочкам, бережливо положили инструмент в центр начерченного на земле круга.

Айлен запела. Нежно и протяжно, Нагуэль всего раз показал, как надо петь, но девочка помнила каждый звук. Воздух наполнился прекрасными звуками, они вплетались в пространство, вибрации усилились, пульсация времени изменила свой ритм. Тонкие голоски стали подпевать, пение девочки становилось всё громче, частота колебаний выше, время остановилось.

Порождения стихий возникли из ниоткуда. Исполинские существа, из земли и мха. Тёмные, угрюмые на вид, но добрые. Защитники шагнули по границе реальностей, откликнулись на призыв.

Айлен продолжала петь, созданные врата перехода захлопнулись, великаны стояли снаружи, у края круга. Один из них бережно поднял дудочку громадными пальцами, поднес к губам, подул. Музыкальный инструмент переходил из рук в руки, и каждый из стихиалей вдыхал в него часть первоэлемента стихии.

Исполинская рука потянулась вперёд, к поющей девочке, замерла в дюйме от лица. Айлен не шелохнулась, продолжала петь. Голос постепенно затихал. Великан положил дудочку у ног девочки, исполинская рука растворялась в воздухе, ещё миг и великан осыпался наземь сухими листьями и мхом. Запахло сырой землей.

– Спасибо вам, духи. – Айлен бережно подняла дудочку. – Да хранит вас мать земля.

Возвращаться не хотелось, громадные, но добрые стихиали ощущались такими родными. Айлен сидела на поляне, прикрыв глаза. Спокойствие и гармония грели душу.

«Нужно ехать, столько ещё предстоит сделать».

Девочка схватила рюкзак и взобралась на спину совершенно спокойной лошади. Наннук не испугалась великанов, тихонько пощипывала кусты. Айлен погладила любимицу по шее.

Обратная дорога казалась и быстрей, и легче. К домику Айлен вернулась как раз перед закатом. Дымок сидел на лавочке у дверей, ждал хозяйку. Девочка, завидев кота, обрадовалась.

«Вылез, лежебока, ждёт».

Дымок успел выспаться и съесть всю оставленную на день еду, теперь с нетерпением ожидал возвращения заботливой Айлен.

Девочка спрыгнула с лошади, кот – с лавки, шустро подбежал, стал тереться головой об ноги.

– Ах, ты, обжора, слопал всё! – Айлен покачала головой. – Как можно столько есть. Ты съедаешь за день больше, чем я!

Дымок хитро посмотрел янтарными глазами, муркнул.

Девочка насыпала корма в мисочку, немного, как раз чтоб наесться. А то, сколько не насыпь – всё мало.

– Иди, жуй, хитрюга.

День близился к вечеру, тени становились длинней, солнце пряталось за горами. Айлен сидела на лавочке, у входа в домик и любовалась закатом. Больше всего любила наблюдать за тем, как алый диск небесного светила мерно погружается за горизонт. Небосвод окрашивался оранжевым, малиновым, наливались цветом облака. «Вечером солнце – мудрое и ласковое, как дедушка, а по утрам – молодое и нежное, как я».

Айлен смахнула со щеки одинокую слезу, ресницы девочки затрепетали.

«Нет-нет, дедушка, не плачу, это просто соринка, пыль попала в глаза…»

Дымок осторожно прокрался на руки, положил голову на колени хозяйки, тихое мурчание расслабляло. Айлен погладила хитреца по пушистой дымчатой спинке, почесала под шеей, кот разомлел.

Чехол с дудочкой лежал рядом на скамье, плотная кожа, украшенная символами и орнаментами. Руки сами потянулись к музыкальному инструменту, бережно достали, коснулись знакомых отверстий.

Айлен поднесла дудочку к губам, легонько подула, пальцы ловко забегали по дырочкам, полилась дивная мелодия. Дымок мигом проснулся, замер, завороженно вслушивался в каждый звук.

Необычные протяжные звуки лились из дудочки, живые и густые, как сама земля. Девочку окутало желтое сияние, тёплое и ослепительно яркое. Лучи разгоняли вечерние сумерки, согревали воздух. Айлен чувствовала, как наполняется силой. Духи земли, как и рассказывал Нагуэль, наполняли уверенностью и непоколебимостью.

Опавшие листья скользили по земле, вертелись в танце, к ним присоединился сухой мох и мелкие веточки. Листья складывались в причудливые фигуры, подкатывались к ногам Айлен, повторяли её жесты. Девочка продолжала играть, свечение усиливалось, проникало внутрь тела. Каждая клеточка организма светилась изнутри тёплым жёлтым светом. Сила впиталась в тело, в душу.

Дудочка сама выскользнула из рук обратно в чехол. Айлен не могла вспомнить подробностей, происшедшее выпало из памяти. Осталось лишь ощущение единства со стихией, чувство великой силы. Дымок, очарованный золотистым светом, провалился в сон, Айлен забрала его в дом, положила с собой на кровать. Не успела и задуматься, голова оказалась на подушке. Айлен соскользнула в мир снов.

Айлен знала, что спит, всегда знала. Как никто другой понимала: сон – другая действительность, более гибкая, не схожая с привычной реальностью, но, тем не менее – настоящая.

Человек засыпает и просыпается, то на одном, то на другом конце планеты, люди переходят из бодрствующей реальности в мир сна. День сменяется ночью, измерения сновидений распахиваются перед странниками. Реальность сна никуда не девается, вне зависимости от того, спишь или бодрствуешь, как не исчезают и кровать, стены дома, когда засыпаешь. Переходишь из одной реальности в другую. Процесс настолько легок и естественен, что многие забывают о нём. Охваченность чёткими формами не позволяет увидеть более гибкий мир.