Медята. Сказка для храбрых сердец - Светлана Андреевна Синтяева Страница 4

– Обычно почки чистят организм изнутри, но у Алёнушки вот снаружи, – пояснила медсестра. Она проверила прибор, и добавила: – Посидите тихонечко, ребятки, я до физиотерапии добегу.

Ваня посмотрел на экран: на нём мигали цифры, выстраивались загадочные графики. Ваня никогда сам ни с кем не знакомился, но тут почувствовал, что нужно поддержать девочку, начать разговор, как это делала Варя – запросто, не задумываясь.

– Меня Ваня зовут, – сказал он, краснея. – А ты почему кричала? Разве тебе мама с папой не говорили, что надо слушать врачей, выполнять все процедуры, а то ведь не выпишут?

– Нет у меня никаких мам и пап, – сказала девочка сердито. – Я из детского дома так-то. Попробуй полежи четыре часа с этой штукой.

Ваня растерялся, не зная, что ответить, но из-за аппарата выбралась кругленькая Туточка.

– На некоторых процедурах и пикнуть не успеешь, – затараторила она. – Есть процедуры длиной с частушку – так у Ванечки сегодня утром кровь из пальца брали. Есть – как короткий припев. Например, рентген. А бывают такие, что целую песню спеть можно.

– Да, как капельница, – сказала Алёнка, её золотистые брови всё ещё хмурились.

– Точно, – тряхнула рыжими волосами-пружинками Туточка. – Но вот диализ у нас с вами – на целый концерт.

– А я люблю петь, только обычно я тайно пою, чтоб никто не слышал, – признался Ваня.

– Спой нам по секрету, – попросила Туточка.

– Да, а то я только три песни знаю, на весь диализ не хватит, – добавила Алёнка.

Тогда Ваня тихонечко запел песенки, которые помнил с детского сада, и те, что они в школе учили, и ещё из мультиков. Чем дольше он пел, тем добрей делалось лицо Алёнки, и ему самому становилось легче.

Самый главный капитан

Ваня спел, наверное, тридцать песен, когда заметил, что Алёнка и Туточка уснули. Их рыжие волосы разметались по подушке. Ваня посмотрел на мерцающий аппарат и на цыпочках вышел из процедурной. Подумал, что нужно будет выяснить у Туточки про серых: «Кто они такие? Зачем нападают?»

Ваня осторожно прикрыл дверь и вдруг заметил на полу что-то круглое, светящееся. Поднял и понял, что это пуговка. Внутри неё будто переливалось море, полное звёздной пыли.

Ваня с волнением посмотрел по сторонам, потом взглянул наверх и между панелями на потолке заметил щель. Оттуда торчал клочок бирюзовой шерсти, маленький, но яркий. Ваня пригляделся: не Витамир ли это – вдруг он упал и лежит. Но дальше начиналась чёрная темнота. Ване показалось, что темнота шевелится. Он сжал драгоценную пуговку – отчаянное послание неизвестного медёнка.

– Я спасу тебя, Витамир, – прошептал Ваня в потолок.

Но пока он и себя не мог спасти. Не помнил, где его палата, и номера её не знал. Испугался, что опять будет плутать по коридорам, но в этот раз довольно быстро увидел цветущий кактус на окне, вспомнил, что такой был напротив его двери. Вошёл и вздрогнул – у его кровати стоял огромный бородатый дядька, похожий на разбойника.

– Где ты пропадаешь? Давно обход! – загрохотал гигант, так что у Вани перед глазами закачались стены больницы.

– Здравствуйте, я на завтраке был, дорогу потерял, потом ещё на диализе дежурил, – сообщил Ваня дрожащим голосом.

– Ну снимай майку, дежурный, будем тебя смотреть, – вдруг улыбнулся в бороду великан. – Я – Николай Семёнович. Лечить тебя буду и сестру твою, Варвару. Я тут вроде капитана корабля, а вы – моя команда. Во время обхода все в каютах должны быть, иначе не доплыть нам до берегов здоровья.

Доктор велел показать язык, посмотрел отоскопом уши. Ване очень хотелось спросить, как там Варя. Николай Семёнович как будто увидел в отоскоп его мысли и сказал:

– Загадочная болезнь у вас с сестрой. Будем анализы брать, искать, что за инфекция в вас прячется. Странная она, тебя почти не тронула, а вот сестрёнке нелегко.

Ваня набрал в грудь воздуха и решительно сказал:

– Можно я кровь для неё сдам? Я донором могу быть. – Он слышал о таком в фильме и ещё в новостях.

– Эх, брат, дело тут не в крови, её у Варвары полно, да и группы у вас разные. Так бывает, у гетерозиготных близнецов. Это такие близнецы, которые не похожи, как ты с сестричкой, – пояснил доктор-великан. – Тут дело в другом. Но ты молодец, за смелость спасибо.

В первый раз в жизни Ваню назвали смелым. Он сразу расправил худенькие плечи и потянулся макушкой вверх. Доктор ещё немного поколдовал со своими инструментами, что-то записал в больничную карту и ушёл к другим пациентам, пожелав Ване скорейшего выздоровления.

Между стенами и перекрытиями

Когда дверь палаты закрылась, Ваня почувствовал, что очень устал за это утро. Температура держалась, ноги были мягкими, будто без косточек. Ещё он столько всего узнал, сколько и за пять уроков в школе не изучишь. В голове смешались голоса медят, Николай Семёнович, загадочная болезнь, пуговки Витамира и страшные серые, которые могут напасть в полумраке лестниц. Но, несмотря на слабость, Ване больше всего хотелось увидеть сестру.

Он забрался на спинку пустой соседней кровати и крикнул в вентиляцию:

– Сонюшка, ты здесь?

– Что, где, когда? – Сонюшка встрепенулась в темноте, совсем близко.

За вентиляционной решёткой зажглась лампочка, и в её мягком свете Ваня увидел комнатку. Стены внутри были оклеены пожелтевшими рецептами лекарств. В углу стоял стол из перевернутой кастрюли и розовый кукольный диван. На нём скомканное полотенце – видимо, медяничка только проснулась.

– Сонюшка, проводи меня, пожалуйста, к Варе, – попросил Ваня.

– А может, не надо? – пробормотала Сонюшка и застучала по полу хвостом.

– Нет, мне обязательно нужно, иначе я ещё сильней заболею, – попросил Ваня.

– Ну хорошо, только в реанимацию никого, кроме врачей, не пускают, через двери нам туда не войти. Пойдём нашими ходами. Забирайся на шкаф.

Ваня переставил стул, подтянулся, шкаф закачался. Сонюшка быстро отодвинула панель на потолке, и Ваня попал в сумрак с запахом метро. Медяничка включила лампу с надписью: «Не входить»; в её красном свете Ваня увидел туннель, похожий на свалку забытых вещей. Всюду валялись сломанные игрушки, старая вата, пустые упаковки из-под лекарств. Лесенки вдоль стен туннеля вели в комнатушки с полотенцами и носовыми платками вместо дверей. Из-за шторок показывались мордочки медят с разноцветными глазами. Они смотрели на Ваню с любопытством, улыбались ему.

В некоторых каморках были видны плиты, на