Чудеса в рождественскую ночь - Владимир Федорович Одоевский Страница 5

– Не буду звать мальчиков! – соображала Тася.

В прошлом году были Володя и Петя, всё время шумели и толкались, Мишку как мячик кидали, все конфеты съели, мне даже ни одной шоколадинки с картинкой не досталось! Нет, позову лучше одну Сонечку. Пусть возьмёт свою обезьянку Томку, и мы будем играть!

– Ты что же это, матушка моя, наделала? А? – вдруг прервал её мечты нянин голос над самой головой. – Хороший передничек изрезала! Вот я сейчас пойду мамаше пожалуюсь!

Мама вошла в комнату и ахнула.

– Тася, как же это ты смела сделать не спросясь?

Тася вспыхнула.

– Ты же мне сама позволила, мамочка, взять, если я найду что-нибудь! – невинным голоском ответила она.

– Когда же это я позволила?

– А ты шила тогда…

Тася подняла осторожно глаза на мамино лицо и увидала, что её губы дрожат, сдерживая улыбку. Она радостно запрыгала.

– А! Ты не сердишься, не сердишься!

Мамино лицо вдруг стало серьёзным.

– Нет, сержусь! На то, что ты хитришь: терпеть этого не могу! Скажи по правде: разве ты не знала, что нельзя резать фартучек? Почему ты меня не спросила?

Тася потупилась.

– Потому что ты бы не позволила! – едва слышно ответила она.

– Ага! Вот видишь! Значит, ты отлично знала, что нельзя!

Тасе стало очень неловко. Она заморгала глазами и низко опустила голову.

– Ну, будет! – услышала она мамин голос. – Вперёд так не делай! Иди всегда прямым путём! Ну, покажи, что у тебя тут выходит. Молодец, скроила-то ты совсем верно. Ну, пойдём уж, я тебе дам золотые пуговки для застёжки!

Тася улыбнулась, провела кулаком по затуманившимся глазам и вприпрыжку побежала за мамой. На душе у неё стало легко и свободно.

Когда подошло Рождество, и то папа, то мама стали приносить заманчивые пакеты, и дети с живейшим любопытством кидались развёртывать их, Тася, словно маленький мышонок, зорко присматривалась и ловила удобную минуту.

– Папочка, можно мне эти шоколадные лепёшечки для моей собственной ёлки взять? – умоляюще заглядывала она отцу в глаза. – И вот этих пряничков тоже, хоть немножко!

И, получив разрешение, стремглав убегала в детскую и прятала добытые сокровища в потайное местечко.

– Таська всю ёлку перетаскает, право! Вот жадная-то! – ворчал брат Коля.

– Не беспокойся, я и тебя приглашу! – утешала его девочка.

– Ну, ещё бы!

Но вот и Рождество пришло. Празднично запахло хвоей в комнатах. Тася в новом платьице тихонько прохаживалась по гостиной и сияющими глазами посматривала на тёмную, пушистую ёлку, которую должны были зажечь вечером, всю разубранную, красовавшуюся посреди комнаты.

– На ёлочке – иголочки: боюсь – уколюсь! – напевала она тоненьким голоском, и так у неё было хорошо на сердце, что ко всем хотелось приласкаться и сделать что-нибудь приятное.

Вечером собрались гости, зажгли ёлку, все веселились, играли и танцевали. Улучив минутку, вбежала Тася в детскую и положила перед Мишкой, что смирно сидел в своём уголке, большой медовый пряник.

– Подожди, Миша, завтра и у тебя ёлка будет!

И в самом деле, на другой день с утра взялась Тася устраивать праздник для кукол и зверей.

Маленькая ёлочка, чуть повыше самой Таси, была уже заранее припасена, и цепи наклеены из золотой бумаги, и орехи золочёные, и всякие конфеты, что удалось припрятать понемножку.

То были времена чудес…

Сходили ангелы с небес,

Звезда катилась от востока…

Лев Мей

После завтрака пришла подруга Сонечка и принесла с собой обезьянку Томку, почти такую же старую, как Миша, и тоже с протёртыми лапками, в зелёной кофте и красной шапочке.

Девочки сразу взялись за дело и первым делом накрепко заперли двери детской. Коля сейчас же начал стучаться и кричать, что ему очень нужно войти. Но Сонечка была непреклонна.

– Мальчики всегда мешают, уж я знаю! – твердила она.

Так Коля и ушёл ни с чем.

А девочки начали украшать ёлку, то и дело отбегая в сторону, чтоб полюбоваться на эффект издали. Всё было очень хорошо, и когда время подошло к обеду, осталось только нарядить кукол.

Тут не обошлось дело без некоторых затруднений.

У главной куклы, Нины, пропала куда-то туфля, и, как ни искали её, так туфля и не нашлась, а так как босой на ёлку идти неприлично, то пришлось ногу завязать тряпочкой, будто болит.

У другой куклы, Верочки, не было рубашки, но это оказалось кстати, потому что платье было такое узкое, что не наделось бы, пожалуй, иначе.

Для бедного белого Миши не нашлось чистой рубашки: совсем забыла о нём нерадивая мамаша.

В конце концов, все всё-таки были одеты, причёсаны и рассажены по стульям вокруг ёлки.

Решено было зажечь ёлку сразу после обеда, но тут оказалось, что гости не все в сборе. Коля-то давно ждал приглашенья, но не пришёл Стёпа, нянин племянник.

Тася очень его любила; это был бледный худенький мальчик на целый год старше её, а ростом как раз такой же. Когда он изредка приходил к няне в гости, Тася всегда уводила его к себе в детскую. Он прекрасно умел изображать лошадку и никогда не спорил. Ещё давно, с месяц тому назад, Тася приглашала его, а он вот и не пришёл.

– Захворал Стёпа-то наш! – сказала няня. – Давеча кума заходила, говорит, кашель замучил, вторую неделю в постели лежит мальчишка!

Бедный Стёпа! У всех ёлка, а он лежит. Ну, делать нечего, придётся без него зажигать, а то Коля уж очень близко к деревцу подобрался и что-то там высматривает.

Вышла ёлочка на славу. Полюбовавшись, срезали девочки на подносик разных сластей, угостили Колю, оделили кукол и зверей и уселись сами на диванчик отдохнуть и полакомиться.

– Мишка ещё шоколаду просит! – вдруг закричал Коля.

– Я же ему дала!

Вскочила Тася, посмотрела: что за чудо! ни у кукол, ни у зверей ни кусочка ничего не осталось! А Коля стоит в сторонке и смеётся.

– Это ты! Ты всё съел! – сердито закричала Тася. – Больше я тебе не дам!

– Я и сам возьму! – спокойно ответил мальчик, направляясь к деревцу.

Пожалуй, вышла бы здесь пренеприятная история, если бы, очень кстати, не вошла горничная и не сказала бы, что пришёл его друг, Петя Прохоров.

Коля стремглав убежал, чтоб не застали его в детской: всё-таки гимназист 2-го класса и вдруг с маленькими девочками.

Тогда, на свободе, Тася с Сонечкой стали кукол вокруг ёлки водить, песенки петь и между собой разговаривать.

Тем временем свечечки стали догорать, пора было