Дело о Похитителе сказок - Ксения Николаевна Кокорева Страница 11

– А кто? – Мальчик наклонился над мостовой. Крылатый лев услужливо подставил крыло, чтобы рисунок можно было рассмотреть. Как поняли Петя и Волк, при дневном освещении или просто в свете фонарей кентавр был не виден.

– Я имею в виду, не взрослый кентавр, а маленький. Кентавренок.

С этим сложно было поспорить.

Петя включил телефон, вошел в поисковую систему и набрал: кентавр, Санкт-Петербург. Интернет предложил на выбор конный клуб, клуб собаководов (при чем тут собаки?) и несколько скульптур. Четыре мощные фигуры кентавров улыбнулись Пете со страницы, где сообщалось, что находятся они в Павловске. Не вариант. Нет, можно было, конечно, быстренько смотаться в Павловск, но тут мальчик увидел то, что было нужно, – рисунок практически повторял тот, что слабо виднелся в свете золотого крыла.

– «Кентавренок – единственный эскиз художницы Нади Рушевой, получивший скульптурное воплощение, – прочитал Петя. – В тысяча девятьсот восемьдесят девятом году он стал символом международного кинофестиваля “Послание к человеку”, а несколько лет спустя нашел свое воплощение и в призах, которые вручаются за лучшие фильмы отечественного и зарубежного кинематографа»… Так, дальше неважно. Вот! «В две тысячи третьем году памятник Кентавренку скульптора Дмитрия Борисовича Пахомова был установлен у Дома кино на Караванной улице, дом двенадцать. Очевидцы утверждают, что если рассказать Кентавренку о своих мечтах, то они сбудутся. А еще ему можно приносить конфеты, ведь он, как и все дети, любит сладкое».

– То, что нам нужно, – вынес вердикт Волк.

– Именно!

Найти Караванную улицу не составило труда. Подчиняясь подсказкам навигатора, Петя и Волк бодро понеслись по ночным улицам. Время от времени мальчику казалось, что за ними украдкой наблюдают чьи-то внимательные глаза, но сколько он ни вертел головой, ничего и никого заметить не удалось. Друзья пронеслись через пустынный в этот поздний час Невский проспект, свернули на Малую Садовую и оттуда на Итальянскую. Эхо гулко следовало за их шагами, бросались в сторону тени. Памятники коту Елисею и кошке Василисе проводили друзей ленивыми взглядами – они видели и не такое. Подумаешь, мальчик бежит. А с ним маленький толстенький Волк. Ничего особенного, не стоит ради этого отрываться от более важных дел: вылизывания блестящей шерстки, умывания усов и потягушек на крыше.

Друзья пробежали Манежную площадь и остановились возле величественного здания Дома кино. Кентавренка они увидели сразу. Тот не скучал. Небольшая скульптура играла в классики прямо на ступеньках.

– Привет! – Кентавренок выглядел таким маленьким и, в общем, дружелюбным, что Петя даже не успел задуматься, прилично ли здороваться с мифическим созданием таким образом.

– Приветствую тебя, путник, что пришел издалека, – радостно откликнулся Кентавренок. – И тебя, серый волк, что в лесах пробирается скрытно. Пусть снизойдут на вас мир и богов благосклонность. Путь же ваш будет свободен, как утренний ветер!

– Доброй ночи, – ответил Волк. – Скажи, пожалуйста, ты не мог бы проводить нас… то есть, прости, указать путь через ворота Афины?

Кентавренок задумался. Было видно, что он очень сильно старается понять, чего хотят от него Петя и Волк, но ничего не получается. Малыш неуверенно улыбнулся и ответил:

– Не понимаю слов твоих, незнакомец. Смысл ускользает, как ветер, скользит из сетей, что рыбак на просушку оставил около хижины, словно дым очага ускользает, когда разожжен неумелой рукою…

– Приехали. – Петя и Волк озадаченно переглянулись.

– Может, с ним надо на древнегреческом? – предположил Волк.

– Он же по-русски с нами разговаривает. Только странно как-то… Как стихами.

– Значит, и отвечать надо стихами. Петя, ты умеешь сочинять стихи?

Глава 11

– Я?! – Петя посмотрел на Волка с таким ужасом, как будто только что наступил на змею.

– Ну не я же…

Кентавренок ждал. Волк смотрел с укоризной.

– Петя, соберись.

Мальчик честно попытался. Потом еще раз попытался. Но на ум ничего, кроме вызубренных в школе «Белеет парус одинокий»[5] и «У Лукоморья дуб зеленый»[6], не приходило. Ну не поэт же он, в конце концов! Почему он должен уметь говорить стихами?!

– Петя, ты хочешь узнать, где Соловей-разбойник, или нет?!

Петя вздохнул. Выдохнул. И совершенно неожиданно для себя заговорил:

– За что же, о люди, мне муки такие? Стихи на заказ – это пытка, не в шутку! – получилось довольно проникновенно, от души. Даже Волк оценил. – Вдохновение – дар, только муза решает, кого одарить им и во время какое…

Тут у мальчика закончились и дыхание, и приступ вдохновения. Но, кажется, хватило и этого. Кентавренок очень обрадовался:

– Еще раз приветствую, путник, и волка рядом с тобою. Что привело вас сюда, ко подножию храма искусства?

– Понимаешь, нам ужасно… Да что ж такое, опять не понимает! Петя!

– Ищем давно мы ворота премудрой Афины, – без запинки отчеканил Петя. Кажется, он уже начал привыкать к своеобразному стилю речи Кентавренка. Во всяком случае, шпарил не задумываясь: – Сможешь ли ты проводить нас к богине прекрасной?

Кентавренок немного помолчал, попрыгал на одной ножке (наверное, так лучше думалось) и ответил:

– Ворота Афины стоят величаво, как стражи веков, высоки и прочны и прославлены тонкой резьбою. Но только страшись: совоокая дева Афина известна и мудростью, данною ею отцом, и своим отношением к пришедшим без спроса. Разгневаться может она, и тогда…

– Но нам очень надо! – взмолился Волк. – Понимаешь, мы весь день бегаем, пытаемся найти эти несчастные ворота. И у сфинксов были, и у Пифии, и у норн… Ладно, мы тогда не знали, что нам нужны ворота… Просто. Слушай, кентаврик, поздно уже, а мы еще и не обедали. Пойдем, сходим к этим воротам да по домам, а?

Кентавренок мало что понял из страстной, но сбивчивой речи Волка, однако неподдельное чувство (вероятно, голода) тронуло его. Он окинул друзей каким-то очень недетским мудрым взглядом и ответил:

– Я провожу вас к воротам премудрой богини. Мне скучно…

– Ну, вот и хорошо, – обрадовался Волк. Петя, который уже ног под собой не чуял, тоже воспрял духом. Может, и правда, сходят сейчас к воротам, всё узнают и спать? Мальчик душераздирающе зевнул. Хорошо, что завтра выходной, можно будет выспаться. Ах, нет, не получится – дома гостья, и неизвестно еще, что им с дедушкой взбредет в голову.

Троица отправилась в путь. Они снова шли тихими и пустынными улицами, и снова Петю не покидало довольно неприятное ощущение чужих взглядов. Когда проходили по Марсову полю, ощущение усилилось настолько, что зачесалась спина.

– Ты ничего не чувствуешь? – рискнул он спросить Волка.

– Да нет. – Волк поднял морду и напряженно принюхался. Ветер нес запах теплой воды, водорослей и