Дело о Похитителе сказок - Ксения Николаевна Кокорева Страница 7

– Это будет долго, – предупредил мальчик.

– А что делать? – вздохнул Волк. – Надо Соловья выручать.

– А зачем? – вдруг пришло в голову Пете. – Он же злодей. Он Сяо Луна украл, помнишь? Мост сломал. И вообще знатно накуролесил. Почему мы теперь так активно его спасаем?

– А потому, Петя, что он нас попросил. – Волк снова вздохнул, печально-печально. – Я же путешественник, ты не забыл? Путешествую туда-суда и помогаю решать проблемы специфического характера тому, кто меня об этом просит. Если я взял дело… Ну не могу я теперь его не выполнить, сам же знаешь. Я не могу путешествовать просто так – только по делам. А дела, за которые берусь, должен завершать. Так что делать нечего, надо спасать Соловья.

Делать, действительно, больше было нечего, и друзья продолжили путь.

– Интересно, а почему именно сфинксы? – спросил Петя чуть погодя.

– Ну, они же полульвы-полуфараоны. Древние египтяне верили, что лев – самое сильное и красивое животное на свете, а правители Египта – фараоны – считались мудрейшими из людей. Сфинкс, по легенде, совмещает в себе силу льва и мудрость фараона, вот почему у них тело льва и голова человека.

– Круто. И откуда ты все знаешь?

– Приходилось уже встречаться, – уклончиво объяснил Волк. Это воспоминание, кажется, не было приятным, поэтому Петя не стал настаивать.

Но возле сфинксов друзей поджидал сюрприз: на набережной шел ремонт. Днем здесь суетились рабочие, а сейчас, вечером, было тихо и пусто. Вокруг величественных фигур возвели временный забор. У забора в полном беспорядке лежали доски, каменные глыбы и стояли ярко-зеленые ящики.

Сфинксы дремали.

– Доброй ночи, мудрейшие, – поздоровался Волк издалека. Ближе подойти было невозможно.

Петя слегка поклонился. Существа, возраст которых насчитывал несколько тысяч лет, заслуживали уважения.

Одна из каменных фигур чуть повернула голову в сторону друзей. Бесстрастное лицо фараона казалось зловещим в подступающих сумерках.

– Мы. Любим. Тишину, – проговорил сфинкс. Петя думал, что голос каменного создания будет низким, грубым, под стать векам, которые пережили сфинксы. Но нет – чудовище говорило высоким голосом, настолько высоким, что это неприятно поражало.

– Смертные. Никогда. Не бывают тихи, – констатировал второй сфинкс, не удостаивая Петю и Волка взглядом.

– Добрый вечер, – осмелился заявить о себе мальчик.

– Мы. Любим. Тишину, – повторил сфинкс. Эхо от его слов поднимало легкую рябь на Неве.

– Мы осмелились вас побеспокоить, чтобы задать один вопрос. Всего один-единственный вопросик! – На фоне величественных чудовищ Волк казался совсем маленьким.

– Смертные. Всегда. Спешат, – без выражения констатировал второй сфинкс. – Помнишь. Как. Они. Меня. Уронили?

– Да. – Первый сфинкс слегка зевнул. – Когда. Везли. Нас. На. Корабле[4].

– Можно, я их укушу? – раздался еще один голос откуда-то из-за забора.

Петя и Волк немного попятились.

– Кто это? – непроизвольно вырвалось у Пети.

– Я – грифон, – был ответ.

– А! – обрадовался Петя. – Я вас знаю!

Когда он был маленьким, то они с дедушкой приходили на набережную, и мальчик с удовольствием гладил блестящие лбы четырех бронзовых чудовищ.

– А правда, что вы исполняете желания?

– В-в-врут! – ответил грифон. – Свои желания человек должен исполнять сам. Вместо того чтобы пихать свои грязные руки нам в пасть. Так бы и тяпнул!

Сфинксы, казалось, окончательно потеряли интерес к разговору и снова слегка задремали.

– Э-э-э, мудрейшие! – рискнул напомнить о себе Волк. – Норны говорят, что вы знаете…

– Норны… – Сфинкс чуть потянулся. – Хорошие девочки…

– Да, конечно, – поспешил согласиться Волк. – Они посоветовали обратиться к вам…

– Норны. Еще не устали. От людей, – невозмутимо продолжал сфинкс.

Волк почувствовал, что звереет.

– Подскажите, пожалуйста, как нам найти Соловья-разбойника? – вклинился Петя в зарождающийся конфликт.

– Мы. Любим. Тишину, – в третий раз произнес сфинкс.

– Это очень хорошо, но нам… – сделал очередную попытку Волк. В его речи отчетливо слышалось легкое подвывание.

– Спросите у Пифии. – Древнее чудовище наконец выдало что-то конкретное. – Она. Так. Молода.

– Ей. Еще. Не надоели. Смертные, – поддержал второй сфинкс и тяжело вздохнул.

– А где нам ее найти? – поспешил спросить Петя.

– Там, – неопределенно махнул лапой сфинкс.

Петя и Волк синхронно развернулись в ту сторону, куда указала лапа. Там с трудом, но можно было рассмотреть фигуру Медного всадника, мост и здание Адмиралтейства вдалеке.

– А поконкретнее? – рискнул уточнить Волк.

Ответа не последовало. Сфинксы, казалось, снова задремали. Видимо, столь интенсивное общение их изрядно утомило.

– В том зеленом доме, – вдруг выручил грифон. – Который раньше был красный.

– Спасибо! – обрадовался Петя. Зеленым (с натяжкой) можно было назвать только Эрмитаж. И он когда-то давно действительно был выкрашен в кирпично-алый цвет. Обидно только, что они с Волком с той стороны пришли, а теперь им придется идти обратно, но ладно.

Посмотрев на часы на мобильном, мальчик обнаружил четыре пропущенных вызова от мамы и шестнадцать – от папы, но не это огорчило его больше всего.

– Эрмитаж закрывается через десять минут!

– За мной! – Волк бросился к большому ящику, стоящему около забора. Петя кинулся следом. Раздался «пф-ф-ф!».

Сфинксы как ни в чем не бывало продолжали задумчиво взирать на мерно несущую свои воды Неву.

– Почему. Ты. Им. Не сказал? – нарушил тишину один.

– Скоро. Сами. Все узнают, – ответил второй. – Нас. Это. Не. Касается.

Глава 6

Петя осторожно приоткрыл дверцу шкафа и огляделся. Они с Волком оказались именно там, где планировали: в зале античного искусства. Друзьям показалось логичным искать таинственную пророчицу Пифию среди тех предметов, которые будут для нее привычными. Вот только как ее узнать?

Мальчик выбрался из шкафа. Эрмитаж, как всегда, производил ошеломляющее впечатление. Петя встретился взглядом с пустыми глазами скульптуры какого-то божества или героя и так засмотрелся, что забыл отойти в сторону.

– Петя, подвинься! – шепнул Волк. Петя отпрыгнул в сторону, и из шкафа вылез Волк.

– Что будем делать? – спросил Петя.

– Что ты здесь делаешь? – в унисон возмутился кто-то совсем рядом.

Петя вздрогнул, обернулся и буквально уткнулся носом в маленькую сухонькую старушку в очках.

– Как не стыдно! – Негодование старушки было более чем справедливым. – Музей закрыт! Лазить по шкафам! («Почему во множественном числе?» – мысленно удивился Петя). Притащить в музей… – Старушка набрала побольше воздуха в грудь и почти перешла на ультразвук. – Собаку!

– Извините, пожалуйста, – потупился Петя. – Вы, случайно, не Пифия?

– Хам! Здесь Эрмитаж, молодой человек, а не цирк! Немедленно покиньте помещение!

– Что происходит? – раздался вдруг низкий женский голос, эхом прокатившийся по залу.

У входа стояла пожилая дама (у Пети мелькнула мысль, что весь день он активно общается с людьми и не людьми, возраст которых зашкаливает за тысячи лет).