Елена Усачева - Самый романтичный выпускной бал. Большая книга историй о любви для девочек Страница 71

Тем не менее он услышал.

– Я думал, ты этого хочешь. Она мне сказала, что обратиться ко мне посоветовала именно ты. Разве не так? – ответил парень.

– И правда, – потерянно произнесла Даша. – Я вроде что-то такое говорила. И все-таки зачем?

Она не знала, поймет ли он суть ее вопроса. Боялась, что он ответит что-то типа: «Просто у меня было свободное время!» – или даже «А почему бы и нет?», но Костя тихо проговорил в самое ее ухо:

– Затем, что об этом попросила ты. Я выполнил бы любую твою просьбу. Понимаешь, абсолютно любую…

– Но почему? – Девушка подняла к нему лицо и наконец заглянула в глаза.

– Потому что люблю. И даже неважно, с кем ты – со мной или с кем-то другим. Больно, конечно, но эту боль можно терпеть. Главное – знать, что ты счастлива. – Даше казалось, что из глубины его глаз брызжет свет, и этот свет затопил ее целиком – с ног до головы – так, что сама она стала им – его светом.

– Тогда будь со мной, – шепнула она. – Ведь мое счастье – это ты.

А музыка все лилась и лилась – без пауз, без сбивок, одна композиция плавно перетекала в другую. И словно отвечая, аккомпанируя мелодии, шелестели кронами старые деревья, в их ветвях перекликались просыпающиеся птицы, а над прудом, отражаясь в прозрачной воде розовыми бликами, занимался рассвет.

Ирина Мазаева

Идеальный выпускной

Глава 1

Чудес не бывает?

– Смотри, какие у меня варежки! – С этими словами на Ларку откуда-то сзади, буквально из-за угла, обрушилась Анька Залогина в съехавшей набекрень шапке.

Ни тебе «привет» или «с наступившим», а сразу похвастаться, неожиданно, но бурно и весело. Ларка едва от толчка не грохнулась, удержалась, уцепившись за шедшую рядом Маринку Клязьмину.

– Чтоб тебя! Че пугаешь? Какие варежки?!

– Вот! – Анька вытянула обе руки вперед, пристраиваясь идти рядом, в ногу. – Бабушка подарила!

– Ты бы лучше меня спросила, что мне подарили…

– Тебе подарили котенка?! Как ты и мечтала?! Наконец-то!

– В том-то и дело, что не подарили, – вздохнула Ларка.

– Вообще не подарили? – изумилась Анька.

– Нет, подарили по частям, – улыбнулась Маринка.

– Вообще не подарили, – подтвердила Ларка. – Телефон новый подарили. Это тоже, конечно, хорошо… – и горестно вздохнула.

Ларка, она же Лариса Филимонова, в детстве мечтала о собаке. О своей собственной верной и умной, знающей кучу команд и готовой всех порвать за свою хозяйку, собаке. Настоящей, живой и теплой. Мечтала, как Малыш из мультика о Малыше и Карлсоне. Потому что у мамы был папа, у папы – мама, старших братьев и сестер у Ларки не было, а одиночество в своей отдельной комнате – было.

Мечтала с детства. Пока года три назад родители внятно и доходчиво не разъяснили ей, что ни о какой собаке и речи быть не может, потому что «жрать она будет как лошадь, а выгуливать ее придется с утра до вечера». И тогда Ларка стала мечтать о кошке. Или коте. Она, что называется, спала и видела его, уютного, пушистого, мурлыкающего, который бы засыпал у нее в ногах, отзывался на «кис-кис» и играл с фантиком, привязанным к веревочке.

Однако и тут родители были непреклонны. Кот или кошка пугали их вроде бы меньше, но ведь и от него или от нее тоже была бы «шерсть по всему дому» и еще что-нибудь страшное.

Поэтому каждый Новый год Ларка ждала чуда, и каждый Новый год чудо не происходило. Под елкой обнаруживались новые джинсы, наборы косметики и телефоны, и никаких – НИКАКИХ – котят. Пережив еще один «праздник обломов», как называла Новый год Марина, Ларка решила завязать с мечтой навсегда, забыть и расслабиться, чтобы не страдать из года в год, не впадать в предновогоднюю депрессию, не ждать и не надеяться. Начать новую жизнь с 1 января. А поскольку 1 января было именно сегодня, то начать новую жизнь с сегодняшнего дня. Перестать верить в чудеса. Снять наконец розовые очки и повзрослеть. Ведь она уже оканчивала одиннадцатый класс и, стало быть, была совсем уже взрослая.

– Как это не подарили? – между тем все не могла прийти в себя Анька. – И что ты чувствуешь? Что-то вид у тебя нерадостный…

– Ай, нормальный у меня вид, – отмахнулась Ларка и рассказала подружке про новую жизнь.

– Правильное решение, – одобрила Маринка. – Чего зря страдать? – И обратилась к Аньке: – А ты лучше скажи, где ты была, мы тебя с утра ждали.

1 января, как известно, – традиционный «Праздник доедания новогодних салатов», который и отмечали старательно часов с двенадцати дня Ларка с Маринкой у последней дома. Анька же, пообещав прийти «ни минутой позже», объявилась только ближе к пяти, когда подружки, с трудом вытащив себя из-за стола, решили вылезти на улицу и пройтись, дабы немного растрясти в животах съеденное.

– У меня тоже никаких чудес не было, – мгновенно погрустнела она, – все как всегда. А не пришла я, потому что меня все задолбало. Я проспала до трех. Пока потом собралась, пока то да се…

Ларка под лозунгом «Новый год – семейный праздник» ежегодно встречала его с родителями у бабушки с дедушкой с маминой стороны, Маринка под тем же лозунгом – с родителями и младшей сестрой дома, и Анька тоже – дома с родителями, старшим братом Геной и его женой Люсей, которую она стойко, но тихо ненавидела с первого момента ее появления.

– У тебя, Маринка, как я понимаю, тоже все как всегда?

– Ага. Все, окончим школу – и никаких Новых годов с родителями! Ну их семейные праздники! НАДОЕЛО. Оливье, шампанское, «Ирония судьбы» – меня лично уже тошнит от этого набора.

– Меня тоже, – охотно поддержала Ларка. – Я вот не сомневаюсь, что больше никто у нас в классе не праздновал Новый год с родителями. Особенно Светка Юсель. Она-то точно отжигала где-нибудь всю ночь с парнями.

Светка Юсель была первой красавицей их 11-го «Б». В свои семнадцать она выглядела на все двадцать, фигура у нее была – хоть завтра на обложку глянцевого журнала, в школу она ходила всегда при полном макияже и на одиннадцатисантиметровой шпильке.

– Вот уж на что мне однозначно наплевать в этом мире – так это на то, где встречала Новый год Светка Юсель, – фыркнула Маринка.

– А меня, скорее, волнует, где встречал Новый год Андрей Забелоцкий… – томно выдохнула Анька.

Андрей Забелоцкий был второй знаковой фигурой 11-го «Б». Он был высоким статным парнем с копной вьющихся светлых волос и серо-голубыми прозрачными глазами, в которых периодически тонули не только одноклассницы, но и многие другие девчонки. Забелоцкий охотно флиртовал со всеми, не просто принимал всеобщее обожание, но и пользовался им по полной программе, позволяя писать за себя рефераты, делать домашние задания и одалживать какие-нибудь приятные мелочи. Но душу свою раскрывать ни перед кем не спешил, и место дамы его сердца год за годом оставалось вакантным.

– Может, у него все-таки есть какая-нибудь тайная пассия? – предположила Ларка.

– Спорим, хороший приличный мальчик Андрей Забелоцкий тоже справлял Новый год с родителями? – хитро улыбнулась Маринка.

– С какими родителями?! Почему хороший?! – тут же кинулись на его защиту Анька и Ларка.

– Конечно, какой он хороший? Несомненно, плохой.

– А-а, опять ты нас подначиваешь, – улыбнулась Анька. – Ну да, он нам нравится. И мне, и Ларке. И что с того?

– Мне он не нравится, – вяло попыталась отмахнуться Ларка.

– Я просто вообще не понимаю ваши страдания о парнях. Ах, мне семнадцать, а у меня нет парня! Ах, где же найти парня? Ах, не получается найти парня, так хоть пострадать о ком-нибудь, кто на нас и внимания не обращает! Это ведь какой-то непонятный мне стадный инстинкт просто, иначе и не назвать. Причем вы даже себе свой собственный объект для страданий найти не можете: если все страдают по Забелоцкому – значит, будем страдать по Забелоцкому.

– Это не стадный инстинкт! – возмутилась Анька. – И это мне самой хочется отношений с парнем, а не потому, что все этого хотят. А Забелоцкий… Это вообще просто так. Пока я не встретила своего принца. Мне нравится страдать. Это приятно.

– И между прочим… – вступила Ларка.

– Что может быть приятного в страданиях? – удивилась Марина.

– Не перебивай меня! Я, между прочим, вообще не уверена, что Забелоцкий мне нравится. Это Аньке он нравится. А я…

– А ты за компанию. И никакого стадного инстинкта.

– Ты меня опять перебила! С тобой невозможно разговаривать.

– Это с вами невозможно разговаривать: с чего бы ни начали – всегда переходим на Забелоцкого. Я уже про него больше слышать не могу.

– А мне нравится о нем разговаривать, – воинственно сообщила Анька. – А ты опять на нас наезжаешь. На пустом месте. Ведь мы…

– Не на нас, а на тебя. Я о Забелоцком не говорила. Это ты все начала, – встряла Ларка.

– Когда я перебиваю – это ужас-ужас, а когда сама – это нормально? – снова вступила Марина.

– Да вы обе хороши, всегда меня перебиваете. И как я вообще вас терплю?! – улыбнулась Анька.