Бабки-ёжкины сказки - Автор Неизвестен -- Народные сказки Страница 3

Идёт девушка дальше. Скачет мимо другой всадник: сам красный, одет в красное и на красном коне, – стало всходить солнце.

Василиса шла всю ночь и весь день. Только к следующему вечеру вышла на поляну, где стояла избушка Бабы-яги. Забор вокруг избы из человеческих костей, на заборе торчат черепа, вместо столбов у ворот – ноги человечьи, вместо запоров – руки, вместо замка – рот с острыми зубами.

Василиса обомлела от ужаса и встала как вкопанная. Вдруг едет ещё один всадник: сам чёрный, одет в чёрное и на чёрном коне. Подскакал всадник к воротам Бабы-яги и исчез, как сквозь землю провалился, – настала ночь.

Тут у всех черепов на заборе засветились глазницы, и на поляне стало светло, как днём. Василиса дрожала от страха, но оставалась на месте.

Скоро послышался в лесу страшный шум: деревья трещали, сухие листья хрустели. Выехала из лесу Баба-яга – в ступе едет, пестом погоняет, помелом след заметает. Подъехала к воротам, остановилась и, обнюхав всё вокруг себя, закричала:

– Фу-фу! Русским духом пахнет! Кто здесь?

Василиса подошла к старухе, низко поклонилась и сказала:

– Это я, бабушка! Мачехины дочери прислали меня за огнём к тебе.

– Хорошо, – ответила Баба-яга, – знаю я их, поживи у меня и поработай, тогда и дам тебе огня. А если откажешься, тут же съем!

Повернулась Баба-яга к воротам и крикнула:

– Эй, запоры мои крепкие, отомкнитесь; ворота мои широкие, отворитесь!

Ворота отворились, и Баба-яга въехала, посвистывая, во двор. За нею вошла Василиса, и ворота за ней захлопнулись. Войдя в горницу, Баба-яга растянулась на лавке и приказала Василисе:

– Подавай-ка сюда, что там в печи: я есть хочу.

Василиса зажгла лучину от тех черепов, что на заборе торчали, и начала таскать из печки да подавать Бабе-яге кушанье. А еды в печи было человек на десять. Девушка спустилась в погреб и принесла ещё квасу и мёду. Всё съела, всё выпила старуха, Василисе оставила только щей немножко, краюшку хлеба да кусочек мяса. Стала Баба-яга спать ложиться и Василисе наказала:

– Когда завтра я уеду, ты двор вычисти, избу вымети, обед приготовь, бельё постирай, да пойди в сарай и перебери четверть пшеницы. И чтобы всё было сделано, а не то я тебя съем!

После такого наказа Баба-яга захрапела, а Василиса поставила старухины объедки перед куклою, залилась слезами и начала приговаривать:

– Куколка, куколка, покушай, моего горя послушай! Тяжёлую дала мне Яга работу и грозится съесть меня, если не сделаю. Помоги мне!

Куколка ответила:

– Не бойся, Василиса Прекрасная! Поужинай да спать ложись, утро вечера мудренее.

Рано утром проснулась Василиса, а Баба-яга уже встала. Выглянула девушка в окно: у черепов глаза потухли, вот мелькнул белый всадник – и совсем рассвело. Баба-яга вышла на двор, свистнула – перед ней явилась ступа с пестом и помелом. Промелькнул красный всадник – взошло солнце. Баба-яга села в ступу и выехала со двора, пестом погоняет, помелом след заметает.

Осталась Василиса одна, осмотрела дом Бабы-яги, удивилась его богатству и задумалась: за какую работу ей прежде всего приняться. Глядит, а почти всю работу куколка сделала!

– Ах ты, избавительница моя! – сказала Василиса куколке. – Ты от беды меня спасла.

– Тебе осталось только обед приготовить, – ответила куколка, залезая в карман Василисы. – Приготовь да и отдыхай на здоровье!

К вечеру Василиса накрыла на стол. Начало смеркаться, мелькнул за воротами чёрный всадник – и совсем стемнело, только засветились глазницы у черепов. Затрещали деревья, захрустели листья, ворота открылись – приехала Баба-яга.

– Всё ли сделано? – спросила старуха.

– Сама посмотри, бабушка! – ответила Василиса.

Баба-яга всё осмотрела, покряхтела, но отругать девушку было не за что.

– Верные мои слуги, сердечные други, – крикнула вдруг Баба-яга, – смелите очищенную пшеницу!

Появились три пары рук, схватили четверть пшеницы и унесли. Баба-яга наелась, стала ложиться спать и опять дала приказ Василисе:

– Завтра сделай ты то же, что и сегодня, да ещё возьми в сарае мак и очисти его от земли по зёрнышку.

Сказала старуха, повернулась к стене и захрапела, а Василиса принялась кормить свою куколку. Куколка поела и сказала ей по-вчерашнему:

– Ложись спать, утро вечера мудренее, всё будет сделано, Василисушка!

Наутро Баба-яга уехала, а Василиса с куколкой всю работу тотчас сделали. Старуха вернулась, оглядела всё и крикнула:

– Верные мои слуги, сердечные други, выжмите из мака масло!

Появились три пары рук, схватили мак и унесли. Баба-яга села обедать, она ест, а Василиса стоит молча.

– Что ж ты не говоришь со мною? – спросила Баба-яга. – Стоишь как немая!

– Если позволишь, хочу тебя спросить кое о чём, – ответила Василиса.

– Спрашивай, только не всякий вопрос к добру ведёт: много будешь знать, скоро состаришься!

– Я хочу спросить тебя, бабушка, только о том, что видела. Когда я шла к тебе, меня обогнал всадник на белом коне, сам белый и в белой одежде: кто он такой?

– Это день мой ясный, – отвечала Баба-яга.

– Потом обогнал меня другой всадник на красном коне, сам красный и весь в красное одет: это кто такой?

– Это моё солнышко красное! – отвечала Баба-яга.

– А кто такой чёрный всадник, который обогнал меня у самых твоих ворот, бабушка?

– Это ночь моя тёмная – все они мои слуги верные!

Василиса вспомнила о трёх парах рук и замолчала.

– Что ж ты ещё не спрашиваешь? – молвила Баба-яга.

– Да больше не о чем. Сама ж ты, бабушка, сказала, что много буду знать – состарюсь.

– Хорошо, – сказала Баба-яга, – что ты спрашиваешь только о том, что видала за двором, а не во дворе! Я не люблю, чтобы у меня сор из избы выносили, и слишком любопытных съедаю! Теперь я тебя спрошу: как успела ты выполнить всю работу?

– Мне помогает благословение моей матери, – ответила Василиса.

– Вот как! – зафыркала вдруг Баба-яга. – А ну-ка, убирайся отсюда, благословенная дочка! Не нужно мне благословенных.

Вытащила старуха Василису из избушки и вытолкнула за ворота, сняла с забора один череп с горящими глазами и, наткнув на палку, отдала девушке.

– Вот тебе огонь для мачехиных дочек, возьми его, они ведь за этим тебя сюда и прислали.

Бегом пустилась домой Василиса и к вечеру другого дня добралась до дома. Подходя к воротам, она хотела было бросить череп. «Верно, дома, – подумала Василиса, – уже больше в огне не нуждаются». Но вдруг она услышала глухой