Ана повсюду - Адольфо Кордова Страница 19

Кажется, в этом саду и климат особый, доисторический, потому что там не раз видели стрекоз размером с попугаев, там водятся огромные жуки, которых можно принять за камни и присесть на них. «Пресвятой Кактус!» – восклицает тогда Эльвира.

Она любит свои растения, а они узнают её жасминовые духи, когда она приходит пожелать им доброго утра и полить: «Привет, растения!»

Каждый день она уделяет время одному из своих любимчиков – Гигантскому Папоротнику. Она назвала папоротник в честь одной из своих дочерей – Аной. Дочь живёт далеко. Я тоже люблю этот папоротник. Я смотрю, как он просыпается вместе с солнцем и расправляет свои кудрявые, как волны, веточки-руки.

Ана, Ана, Ана.

Тогда я приближаюсь. Только тогда. Когда он уже понемногу расправил свои спиралевидные побеги.

Эльви этот папоротник фотографирует, поёт ему танго, натирает до блеска банановой кожурой. Папоротнику-Ане это нравится. Папоротник думает, что их спокойные дни с Эльвирой – это подарок от эволюции. Впрочем, он имеет право на собственное авторитетное мнение: в конце концов, целых 350 миллионов лет назад его углеродные корни видели, как на нашей планете вновь зазеленела жизнь.

Папоротниковые предки Аны видели, как всё начиналось, как первые люди перестали передвигаться на четвереньках, встали на ноги, объявили, что «они уже большие», произнесли первые слова, из-за которых всё перевернулось с ног на голову, стали сочинять микросказки, сидя у костра.

Поэтому Ане так нравится, когда Эльвира рассказывает о прошлом, о своём детстве, о том, как за ней в деревне гонялись братья, как вечерами она строила домики из жестянок и битых бутылок, как однажды она подобрала птенца куропатки, куропаточного ребёнка, и он за ней везде ходил, а потом его сожрала свинья. Ам!

Я тоже пытаюсь рассказывать Ане истории – из воздуха, я их насвистываю. Я бы хотел поведать ей, как гнал паруса мореходов, которые открыли новые океаны… Как меня обжигали горячие камни, которые вулканы изрыгали из своих жерл, из которых возникли новые острова. Но, боюсь, Ане мои истории не по душе. Если я оказываюсь слишком близко, ласкаю её слишком сильным дуновением, Ана сразу просит защиты у Эльвиры – морщит свои веточки.

Эльвира рассказывает Ане, какой я хороший: «Его зовут Эол. Он ветер. Ветерок, который прилетает с реки, чтобы навестить наш сад. Не бойся его, дочка, он ещё древнее тебя».

Она называет меня Эолом. Мне нравится это имя. Меня так уже однажды называли.

Я пользуюсь моментом, уношу порывом салфетку, чтобы Эльвира побежала ловить её, а я остался с папоротником-Аной наедине.

Я красуюсь перед ней, раздуваю лепестки азалий, гортензий и камелий. Закручиваю их нежным цветочным вихрем. Приношу Ане шмелей и огромных комаров, ведь я знаю, как ей нравится их жужжание, колышу высокие стебли хвощей, сдуваю росу со мха сильным порывом, чтобы освежить Ану.

И шепчу ей: «Ты мне нравишься. Я влюбился в твои доисторические ветви-спирали. Я буду насвистывать тебе воздушные прозрачные сказки. Унесу тебя в далёкие сады».

Ни одна веточка Аны даже не шевельнулась.

Эльвира занята обрезкой огромного цветка, но слышит меня, оборачивается и шепчет: «Ана и Эол».

Ана колеблется.

Ещё одно лёгкое дуновение.

Ана шелестит веточками моё имя: «Эол».

Одно слово. Моё имя. Эол.

Я стихаю. Прислушиваюсь. «Эол», – снова произносит она моё имя. Громко и ясно.

Дуновение.

Ана отрывается от земли, вытаскивает свои корни, вместе со мной одним порывом поднимается в воздух, а вниз летит дождик из спор.

«Пресвятой кактус!» – Эльвира подбегает к нам, чтобы попрощаться, а в руках у неё огромный цветок размером с тыкву.

Посмотрев вверх, все обитатели доисторического сада, шмели, соседи видят, как в небе парит, кружась, большой папоротник…

Это Ана, которую закружили в танце мои поцелуи.

Привет, Ана, это я, Хулиан (это не прозвище, меня правда так зовут, тебе нравится моё имя). Хочешь быть моей девушкой?

Выбери один ответ:

Да () Да () Конечно () Да () Не знаю () Может, как-нибудь потом ()

Разумеется () Ещё как () нет () Чего так долго тянул? ()

Пока нет () Мммммм подумаю () С ума сошёл? ()

ДА!!! () Я вообще не хочу ни с кем встречаться () С подружками интереснее ()

Ой, как мило, но нет () Да () Само собой, да () Да, всегда да! ()

Да (), и тогда я, главный герой этой сказки, смогу исполнить своё заветное желание, перебороть страх и признаться тебе, как сильно ты мне нравишься, как хорошо мне с тобой, как хочу и дальше искать с тобой нос у растений во всех парках и доисторических (и не доисторических) лесах по всему миру.

Хуже, чем нападение гигантских тыкв

Я распечатал окончательную версию всех сказок для Аны. Книга готова! Как раз вовремя, ведь вчера закончился учебный год.

Мы с тремя Эми договорились встретиться в лесу, чтобы почитать сказки. Я хочу, чтобы они помогли мне выбрать название для книги. Это последнее, что мне осталось сделать, а я не уверен, что хочу назвать книгу «Сказки про любовь для Аны».

– Не, это скучно. Назови лучше «Сказки про любовь Хулиана Грегори», – предложил Сета.

– Чего? Меня же зовут не Хулиан Грегори.

– Знаю, но тебе нужен стильный псевдоним.

– Мммм, Грегори? Сказки про любовь… Мне нравится, потому что…

– Или назови «Сказки про любовь для девчонки постарше», – тут он заржал.

– Хватит, Сета, нельзя же так в лоб.

– Да знаю. Назови «Влюблённый Хулиан и атака гигантских тыкв», – сказал Огурчик.

– Там нет такой сказки, Огурчик, есть только про ЦВЕТЫ размером с гигантскую тыкву, но не про саму гигантскую тыкву.

– Так надо было написать про битву между гигантскими тыквами и огурцами, – подсказал Аче.

– Ну я же серьёзно, вы чего…

– Огурчик круто придумал, – сказал Сета.

– Да, это реально классная идея, ну или хотя бы напиши сказку про влюблённых роботов, – не унимался Аче.

– Сам напиши, – ответил я.

– Я писать не люблю. Или давай лучше вообще кино для неё снимем! Я тебе помогу.

– Кино?

– Да! Со спецэффектами и всё такое. Начинается со