Воспоминания, или Что я слышал, что я видел и что я делал в течение моей жизни, 1861—1920 - Осоргин Михаил Михайлович

НЕСКОЛЬКО СЛОВ ОБ ЭТОЙ КНИГЕ

Автор впервые публикуемых «Воспоминаний» Михаил Михайлович Осоргин — заметная личность в государственной и общественной жизни России второй половины XIX и начала XX века. Уже одно то, что он дважды был губернатором (в Гродно и Туле) и в течение трех лет вице-губернатором (в Харькове), а с 1887 по 1897 год активным земским деятелем в Калуге и Калужском уезде и Калужским уездным предводителем дворянства, рисует его как государственника, заботившегося во вверенных ему административных структурах о благосостоянии городского и сельского населения и тем самым и о благосостоянии всей Российской империи. Одновременно с этим М. М. Осоргин — помещик послереформенной России, собственник лесов и обширных земельных угодий в Калужской и Симбирской губерниях. Родом из старинной дворянской семьи, известной с XVI века, он прошел обычный для молодого дворянина путь: Военная гимназия, Пажеский корпус и Кавалергардский полк предшествовали его выходу в отставку и началу вышеуказанной государственной службы. Широким фоном этих перемещений является семейная жизнь в Сергиевском, где еще его дедом была приобретена усадьба с каменным дворцом и шестьюстами гектарами пахотной земли. Воспоминания о детстве в Сергиевском. а потом и о жизни в этом имении вплоть до 1918 года являются лучшими страницами в мемуарной эпопее М. М. Осоргина.

В 1886 году, в возрасте 25 лет, М. М. Осоргин женился на Елизавете Николаевне Трубецкой, родной сестре князей Евгения Николаевича и Сергея Николаевича Трубецких. До 1901 года у четы молодых Осоргиных родились трое сыновей (Михаил, Сергей и Георгий) и четверо дочерей (София, Мария, Ульяна и Антонина). Если со стороны отца и матери М. М. Осоргин был в родстве с Волконскими, Ахлестышевыми и Кутузовыми, то через детей они породнились с Голицыными, Муравьевыми, Гагариными, Лопухиными, Самариными и многими другими старинными дворянскими семьями, представители которых длинной чередой проходят на страницах «Воспоминаний». Текст М. М. Осоргина вообще густо населен людьми разного социального происхождения и разного значения в истории Российского государства.

Революция 1917 года обозначила рубеж в жизни Осоргиных. Начались их скитания по родственным домам, потери близких, аресты и ссылки, эмиграция старших сыновей, расстрел в 1929 году на Соловках младшего Георгия, всяческие притеснения стариков и детей. Оказавшиеся во Франции сыновья Михаил и Сергей, а также родственники со стороны Трубецких неоднократно хлопотали о вызволении оставшихся в СССР Осоргиных, и в 1931 году при содействии Е. П. Пешковой, председателя Московского Комитета помощи политзаключенным, семья Осоргиных-Самариных-Голицыных выехала, наконец, во Францию и на долгие годы осела в Кламаре поблизости от Парижа. Это была, кажется, последняя «массовая» эмиграция из Советского Союза.

Перед выездом за границу Михаил Михайлович сдал рукопись «Воспоминаний» в Российскую Государственную библиотеку (тогда Государственную библиотеку СССР имени В. И. Ленина), где в Отделе рукописей она благополучно хранится и по сей день (ф. 215). Туда же поступили и отдельные документы из семейного архива, спасенные из Сергиевского и перевозившиеся М. М. Осоргиным с места на место в течение тринадцати лет, а именно — грамота 1800 года, подтверждавшая дворянское происхождение Осоргиных, бумаги по приобретению Сергиевской усадьбы в 1843 году, генеалогические таблицы, грамота о награждении младшего М. М. Осоргина, подпоручика и адъютанта русского коменданта города Яссы, орденом «Румынская корона», а также небольшое число менее ценных документов.

Предусмотрительность автора «Воспоминаний» оказалась вполне оправданной: хранение рукописи в государственном учреждении обеспечило ее дальнейшую судьбу, а с конца XX века началось освоение этого ценнейшего источника российскими и зарубежными историками. Первой ласточкой научного интереса к рукописи М. М. Осоргина была книга американского журналиста Сергея Александровича Шмемана «Эхо родной земли, или Двести лет одного русского села», опубликованная в 1997 году на английском, а в 2003 году и в переводе на русский язык. «Эхо» посвящено, собственно, усадьбе в Сергиевском, и все конкретные сведения о Сергиевском, его владельцах и обитателях были извлечены С. А. Шмеманом из рукописи «Воспоминаний», копия которых находилась у внучки М. М. и Е. Н. Осоргиных Ульяны Сергеевны Самариной, вывезенной в 1931 году матерью во Францию и поныне живущей в том же Кламаре, куда приехала ее семья после разрешения покинуть Россию.

Каким же образом текст М. М. Осоргина оказался в руках У. С. Самариной? Обратимся к письму Ульяны Сергеевны, адресованному нам в 2005 году. «В 1992 году Николай Константинович фон Розеншильд-Паулин получил здесь, во Франции (каким образом, не знаю), эти записки из Ленинской библиотеки в виде катушек-микрофильмов. Так как ни одна из его дочерей не согласилась перепечатать этот труд, он передал его мне. Он скончался через два месяца после этого. Я получила три небольшие коробки, в которых лежали эти микрофильмы. Теперь я вспоминаю, что что-то было вскользь сказано о запрете публикации этих записок. Но тогда единственный интерес заключался в раскрытии содержания записок, и я, ни минуты не задумываясь, наняла кинопроектор и экран и приступила к работе. Дед мой писал на тетрадях, нумеруя только правые страницы (ректо). Когда я напечатала несколько страниц, я поняла, что работник библиотеки в Москве фотографировал подряд все правые страницы, то есть нумерованные страницы. Я попробовала другую катушку из другой коробки — оказались подряд все левые страницы. Тогда я стала перепечатывать точно строчка в строчку, страница в страницу, как он писал в тетрадях, и много позже я смогла составить puzzle по смыслу текста… У моего деда был ужасающий почерк. Слава Богу, он это знал и многое диктовал. Поэтому длина моих печатных страниц разная: с мелким почерком у меня выходили полные страницы, с крупным почерком — короткие страницы… Работала я над этим больше двух лет, и вышло у меня приблизительно печатных 2000 страниц. С тех пор я в свободное время перепечатала начисто весь материал, который я считала черновиком, и у меня получился текст чистый, ясный, без вставленных от руки поправок и почти вдвое короче: 1036 страниц вместо 2000 с лишним… Когда мой племянник Сергей Шмеман (правнук М. М. Осоргина), американский журналист при «New-York Times», решил написать книгу о судьбе одной русской деревни, я ему сказала, над чем я работаю, и неожиданно он мне привез из Москвы ксерокопии четырех первых глав записок, напечатанных на машинке и исправленных моим дедушкой до передачи всего труда в Ленинскую библиотеку. Этих глав у меня не было, а Сережа думал, что это все и что я напрасно перепечатываю уже написанное. Но когда он понял, что я печатаю продолжение того, что он мне привез, его интерес увеличился, а я рада была получить начало моей работы в уже напечатанном виде… Я предложила здесь, в Париже, Никите Алексеевичу Струве напечатать записки