Валерий Поволяев - Тайны Конторы. Жизнь и смерть генерала Шебаршина Страница 104

Был Наджибулла человеком обаятельным, умным, умеющим убеждать.

По профессии он был врачом. Родился в бедной семье, отец сделал все, чтобы дать сыну образование.

Когда-то в детстве, мальчишкой, Наджиб шел с караваном на юг, и в пути караван сделал неожиданную двухчасовую остановку: у одной из женщин, находящихся в числе путников, начались родовые схватки.

Роды прошли благополучно, через некоторое время крик младенца услышали горы, в которых они сделали привал. Роженице дали еще полчаса отдохнуть, потом вместе с новорожденным мальчишкой усадили на верблюда, и караван двинулся дальше.

Впоследствии Наджибулла признавался в том, что ему было горько, обидно за ту женщину — почему с ней обращались, как с обычным животным, почему не обошлись по-людски, как это бывает, допустим, за границей?

Именно эта история стала толчковой в его биографии: он примкнул к революционерам. Окончил медицинский факультет за рубежом, стал врачом-акушером (хотя бытовало мнение, что не успел закончить — помешали подпольные революционные задания), параллельно с врачебной практикой выполнял партийные поручения.

Стал видным деятелем НДПА — Народно-демократической партии Афганистана. При Бабраке Кармале он был уже членом Политбюро ЦК, руководителем хадда — госбезопасности страны, а после ухода Кармаля возглавил страну.

Работая над повестями об Афганистане, я встречался с Наджибуллой, он производил впечатление человека очень сильного, доброго, знающего, чего он хочет в жизни. Лицо его почти все время украшала легкая, застенчивая, будто у ребенка, улыбка. Он умел очень убедительно, интересно говорить, был человеком крупным, плечистым, с большими ловкими руками, которые умели и ребенка во время родов принимать, и машину ремонтировать, и уверенно держать перо, когда надо было написать очередное выступление или статью — Наджибулла, кажется, умел все и очень надеялся на помощь своего северного соседа.

Собственно, помощь эту он получал от нас не даром — за все платил. Мы поставляли ему оружие, технику, боеприпасы, горюче-смазочные материалы за деньги, как любой другой стране.

Это была уже не братская — сиречь бесплатная — помощь, как во времена Брежнева или Андропова, а «бизнес», рожденный в пору Горбачева, Ельцина и других вознесшихся на пьедестал деятелей.

Главными советчиками у нас стали, естественно, американцы. Так вот, они запретили нам поставлять что-либо Наджибулле. Вся военная техника в Афганистане встала, стрелять было нечем, а значит, и защищаться было нечем. Мы предали Наджибуллу, который верил нам.

Когда выхода уже не было совсем, все артерии были перетянуты, и надо было улетать из страны, Наджибулла не смог этого сделать — заправочные баки самолета были пусты.

Наджибулла на машине вместе с братом колесил по Кабулу, надеясь найти убежище, переждать там, но повсюду, боясь талибов, перед ним закрывали двери. Приютила только одна организация — миссия ООН.

Талибы, недолго думая, напали на эту дипломатическую миссию — не задумываясь ни секунды, схватили Наджибуллу с братом. Пытали его страшно, с особым азиатским изуверством.

Когда утром следующего дня на улицах Кабула появилась машина с привязанным к бамперу человеком, который и на человека-то был уже мало похож, в нем трудно было узнать Наджибуллу.

Машина волокла человека за собой. Руки и ноги у него были переломаны, лицо представляло сплющенный, хорошо обработанный молотком бифштекс, мужское достоинство отрезано… Страшно было смотреть на этого человека.

Через несколько минут он под радостное улюлюканье толпы был повешен в центре Кабула.

Интересно, что говорили на этот счет Горбачев и Ельцин своим соратникам? И что говорил министр иностранных дел Афганистана Вакиль, который помог талибам пленить Наджибуллу?

Предательство всегда неплохо оплачивалось. Вакиль ныне живет в Швейцарии, ни в чем себе не отказывает — живет на широкую ногу…

Говорят, что к пыткам и убийству Наджибуллы были причастны пакистанские офицеры. А от офицеров пакистанских очень недалеко до офицеров американских.

Но вот какая вещь. Думаю, Горбачеву, который ныне тоже очень неплохо живет и также ни в чем себе не отказывает (единственное, на что жалуется — ему редко дают выступать по телевидению, но слушать его, право, совсем неинтересно), известно, что существует в человеке такая штука, как совесть. И в народе она существует.

Народу стыдно за то, что совершили Горбачев и Ельцин, люди чувствуют себя виноватыми за судьбу наших убитых, замученных, просто умерщвленных сторонников.

Совестливые люди ушли, а за судьбу России стали беспокоиться, как написал Шебаршин, «другие люди, воспитанные на западной социологии и экономической науке, беспредельно честолюбивые и, увы, столь же беспредельно алчные».

Одержав маленькую победу над несчастным доктором Наджибуллой, тот же Горбачев, те же сподвижники Ельцина и их зарубежные покровители проиграли другую битву, большую… При Наджибулле границы были закрыты, наркотики, производимые в Афганистане, там, в основном, и оставались, сейчас же им предоставлен широкий «трафик» в Европу, часть оседает и в России. Гибнут молодые люди, гибнет будущее, но Горбачеву до этого, похоже, нет дела.

Как будет выбираться Россия из этой беды, как будет жить дальше, никто не знает. В том числе не знает и Горбачев. Я от многих слышал горькое высказывание:

— Лучше бы он оставался в Ставропольском крае помощником комбайнера до сих пор — пользы для России было бы больше.

Чуть лучше судьба была у Бабрака Кармаля — предшественника Наджибуллы на посту руководителя государства. Свое кресло он оставил в восемьдесят шестом году, летом, — под давлением Москвы. Москва предала Кармаля, даже не удосужившись подсластить пилюлю, и из главы Афганистана Кармаль превратился в обычного скромного пенсионера.

Что было дальше? Дальше он жил в Москве, а потом «ветер судьбы унес Кармаля в Кабул, оттуда в Мазари-Шариф под крыло генерала Дустума, и завершить свой путь довелось ему в Москве, в Центральной клинической больнице в 96-м году. Похоронили его в Афганистане».

Шебаршин написал, что он «на прощание с афганским вождем не пошел — было стыдно и не хотелось говорить правду, а врать было бы невыносимо. Его отсутствия никто не заметил». Ведь был Леонид Владимирович к той поре обычным отставным генералом, таким же, как и Кармаль, пенсионером.

«Наджибулле, Наджибу, Доктору везло, пока за его спиной стоял могучий Советский Союз, воплотившийся в КГБ, — подчеркнул Шебаршин в одной из своих книг. — Москва сбросила коммунистическое обличье, к власти пришли временные пустотелые люди без роду, без племени. Они поспешили предать своих друзей и союзников, рассчитывая заплатить их жизнями за место в цивилизованном мире».