Людо Мартенс - Другой взгляд на Сталина Страница 109

«Иосиф Сталин, несомненно, вошел в военную историю. Бесспорной его заслугой является то, что под его непосредственным руководством как Верховного главнокомандующего советские вооруженные силы выстояли в оборонительных сражениях и столь блестяще провели наступательные операции. И, однако, он, насколько я могу судить, никогда не говорил о своем личном вкладе. Звания Героя Советского Союза и Генералиссимуса были присвоены ему по письменному представлению фронтовых командиров в Политбюро Центрального комитета…

Обо всех просчетах, допущенных во время войны, он рассказывал народу открыто и честно»{780}.

«По моему глубокому убеждению, Сталин, особенно в поздних фазах войны, был сильнейшей и наиболее замечательной личностью в стратегическом командовании. Он успешно руководил фронтами и всеми военными усилиями страны на основе партийной линии… Он остался в моей памяти как суровый, решительный военный вождь, к тому же и не без некоторой доли личного обаяния»{781}.

Жуков начинает рассказ с превосходного примера методов руководства, как их представлял Мао Цзэдун: собрать правильные идеи масс и превратить их в директивы для масс.

«Сталину приписывали различные существенные военные изобретения, такие как разработка методов артиллерийских наступательных действий, завоевание превосходства в воздухе, методов окружения врага, раскалывание окруженных группировок и уничтожение их по частям и т. д.

Все эти первостепенные проблемы военного искусства являются плодами сражений с врагом, плодами глубоких размышлений, плодами опыта большой плеяды ведущих военных руководителей и самих войск.

Заслуга Сталина на самом деле состоит в том, что он верно оценивал советы, предлагавшиеся ему военными специалистами, а затем в обобщенном виде – в инструкциях, директивах, распоряжениях – немедленно направлял их в войска для практического руководства»{782}.

«До и особенно после войны Сталину приписывалась выдающаяся роль в создании вооруженных сил, разработка основ советской военной науки и главной стратегической доктрины, и даже оперативного искусства…

Сталин владел техникой организации фронтовых операций и операций групп фронтов и вел их с искусством, целиком охватывая сложные стратегические вопросы. Он показал свои способности как Верховный главнокомандующий, начиная со Сталинграда.

В руководстве вооруженной борьбой в целом Сталину помогал его врожденный ум и глубокая интуиция. У него было достаточно сноровки, чтобы выявить важнейшие связи в стратегической обстановке для организации отражения врага и проведения крупной наступательной операции. Несомненно, он был достойным Верховным командующим»{783}.

Глава 10. От Сталина до Хрущева

9 февраля 1946 года Сталин выступил перед избирателями с речью об итогах антифашистской войны:

«Война была величайшей школой, в которой все силы народа прошли через испытания».

Сталин косвенно атаковал милитаристские убеждения тех, кто притязал на то, что главным фактором победы была Красная армия. Популярная во времена Тухачевского идея о том, что армия должна быть над партией, всплыла в кругах Жукова в конце войны. Сталин, конечно, признавал огромные заслуги армии, но, «прежде всего, это был триумф советского общественного строя… Война показала, что советский общественный строй является действительно народным строем». Во-вторых, победа добыта благодаря «нашей советской политической системе… Наше многонациональное государство прошло через все военные испытания и доказало свою жизнеспособность»{784}.

Было бы ошибкой, продолжал Сталин, полагать, «что мы добились триумфа только благодаря храбрости наших войск». Армейский героизм обычно идет насмарку без огромного количества танков, орудий и боеприпасов, которые народ готовил для солдат. И производство таких невероятных масштабов было бы невозможно без индустриализации, «проведенной в исключительно короткий срок в 30-е годы», и без коллективизации, которая «в короткий срок покончила с нашей постоянной отсталостью в сельском хозяйстве». Сталин также вспомнил о борьбе, которую вели троцкисты и бухаринцы против индустриализации и коллективизации:

«Многие видные члены нашей партии постоянно тянули партию назад и разными путями пытались столкнуть ее на „обычный“ путь капиталистического развития»{785}. Сталин обратил внимание на роль партии и рабочих масс в подготовке к обороне и войне.

В феврале 1946 года был принят новый пятилетний план.

Во время отступления немецкие войска умышленно взорвали и сожгли все, что могло быть использовано: 2 тысячи городов, 70 тысяч деревень, заводы, на которых трудились четыре миллиона рабочих, были полностью или частично разрушены{786}.

В областях, подвергнувшихся оккупации, разрушение означало потерю от 40 до 60 % потенциала производства угля, электричества, стали, металлообработки и станкостроения. По некоторым оценкам, Советскому Союзу нужно было несколько десятилетий, чтобы восстановить все разрушенное нацистами в промышленных отраслях. Однако через три невероятных года промышленное производство за 1948 год превзошло уровень 1940 года{787}. По сравнению с 1940 годом производство угля составило 123 %, электричества – 130, автомобилей и грузовиков – 161, станков – 154 и цемента – 114 %{788}.

В конце пятилетки, в 1950 году, промышленное производство превзошло уровень 1940 года на 73 %. Выпуск средств производства удвоился, производство товаров народного потребления увеличилось на 23 %{789}.

Пятилетний план на 1951–1955 годы предусматривал ежегодный прирост промышленного производства на 12 %. Новое заключалось в том, что производство товаров народного потребления предусматривалось увеличить на 65 %; выпуск средств производства увеличивался на 80 % за пять лет{790}. Это изменение экономической политики уже было объявлено Сталиным в 1946 году:

«Мы уделим особое внимание увеличению производства потребительских товаров, повышению стандартов жизни рабочих, постепенно снижая стоимость товаров и создавая различные научно-исследовательские институты»{791}.

США начинают там, где закончили нацисты

Еще до окончания антифашистской войны некоторые американские генералы мечтали о выходе из соглашения, с тем чтобы они могли напасть на Советский Союз. Для этой авантюры они намеревались использовать нацистские армии, избавившиеся от Гитлера и его ближайшего окружения. Бывший сотрудник секретных служб Кокридж вспоминал некоторые дискуссии лета 1945 года: