Руаль Амундсен - Моя жизнь. Южный полюс Страница 122

Хорошо было войти в палатку, мы основательно прозябли. Ночью юго-восточный ветер сменился нордом, и весь снег, который накануне несло на север, мог поворачивать кругом – путь открыт, даровой проезд. И он этим воспользовался. Когда на другое утро мы вышли из палатки, то из-за бурана ничего не увидели. Правда, нас это сейчас не беспокоило, ведь мы решили провести здесь два дня. Но отсиживаться в палатке не больно-то приятно, особенно если приходится все время лежать в мешке. От разговоров быстро устаешь. Писать без конца тоже нельзя. Еда – доброе занятие, когда можно есть вволю, и читать не худо, когда есть книги. Но если меню ограничено, а библиотеки в таких поездках не отличаются полнотой, обе эти возможности отпадают. Однако есть развлечение, которому в этих условиях спокойно можно предаваться, это – сон. Да, счастлив тот, кто в такую пору может спать сутки напролет. Но не все наделены этим даром, а кто наделен, не склонен признаваться. Мне доводилось слышать такой храп, что казалось – человек сейчас задохнется, а разбудишь его – ни за что не признается, что спал. Иные даже утверждают, будто страдают бессонницей. Правда, из нас никто до этого не доходил.

Днем ветер утих, и мы вышли немного поработать, разобрали старый склад и сложили новый. У нас здесь лежало три комплекта санного снаряжения, в котором мы не нуждались, его можно было оставить. Что-то пригодится восточному отряду во время его вылазки, но не так уж много. Богатый склад может оказаться очень кстати, если кто-нибудь надумает исследовать области к югу от Земли Короля Эдуарда VII. Мы сумели обойтись без него.

Одновременно мы нагрузили свои сани, и вечером все было готово к старту. Собственно, с этой работой можно было и не спешить, ведь мы все равно собирались просидеть на месте весь следующий день. Но в этих краях быстро усваиваешь, что не стоит упускать хорошей погоды. Никогда не знаешь, сколько она продержится.

Однако следующий день нас не подвел. Спи, сколько влезет. И это не было потерянным временем. Собаки усердно работали челюстями, с каждым часом набираясь сил.

Пройдемся теперь к нашим саням и посмотрим, что на них нагружено. Первыми, носом к югу, стоят сани Хансена. Дальше следуют сани Вистинга, Бьоланда и Хасселя. Выглядят они примерно одинаково. Запас продовольствия идентичный. Ящик № 1 содержит около 5300 галет и весит 50,38 килограмма; ящик № 2: 112 порций собачьего пеммикана, 11 «колбасок» с сухим молоком, шоколад и галеты, вес брутто 80,40 килограмма; ящик № 3: 124 порции собачьего пеммикана, 10 «колбас» сухого молока и галеты, вес брутто 74,90 килограмма. Чистый вес провианта на каждых санях 303,20 килограмма. Вместе со снаряжением, включая собственный вес, сани весили почти 400 килограммов. Сани Хансена отличались от других тем, что тросы были не стальными, а алюминиевыми, и у него не было одометра: Хансен вез главный компас, поэтому на его санях не должно было быть железа. Остальные трое саней имели и компас, и одометр.

Таким образом, у нас было три одометра и четыре компаса. Из инструментов мы везли два секстанта и три искусственных горизонта: два стеклянных и один ртутный – один гипсометр для измерения высоты, один барометр-анероид, четыре термометра для метеорологических наблюдений. Кроме того, два бинокля. Взяли походную аптечку, а из хирургических инструментов – щипцы для зубов и… машинку для стрижки бороды. Иголки, нитки в изобилии. Маленькую, легкую резервную палатку – вдруг кому-нибудь придется возвращаться домой. У нас было два примуса и вдоволь керосина – 102 литра на трех санях, в обычной посуде. Правда, бидоны оказались непрочными. Керосин не вытек, но Бьоланду приходилось постоянно заниматься пайкой. Все необходимое для этого мы имели.

У каждого был свой личный мешок, где хранились вся запасная одежда, дневники и журналы для наблюдений. Взяли мы в запас и ремни для лыжных креплений. Спальные мешки первое время были двойными – внутренний и наружный. Часов – пять штук, из них трое для наблюдений.

Мы решили пройти от 80° до 82° южной широты дневными переходами по 28 километров. Мы вполне могли бы проходить вдвое больше, но для нас главной была не скорость, а цель, поэтому мы предпочитали небольшие переходы. К тому же от склада до склада мы были хорошо обеспечены пищей, можно и не спешить. Мы с интересом ждали, как собаки будут справляться с нагруженными санями. Мы надеялись, конечно, что все будет в порядке, но действительность превзошла наши ожидания.

Двадцать шестого октября мы покинули 80° южной широты, дул слабый норд-вест, было ясно и тепло. Пришло время занять место направляющего. Я стал в нескольких шагах перед санями Хансена, направив лыжи в нужную сторону. Последний взгляд назад.

– Порядок.

Я стартовал. Я подумал… нет, я не успел ни о чем подумать. Миг, и собаки сбили меня с ног. К счастью, они запутались в сбруе и остановились, так что я отделался благополучно. Конечно, я обозлился, но у меня хватило ума понять, что и без того комическая ситуация станет вдвойне смешной, если я дам волю своему гневу. И я благоразумно промолчал. Да и кого, собственно, винить? Разве что себя самого. Почему не развил достаточную скорость? Я решил в корне изменить свою политику – в этом ведь нет ничего постыдного? – и пристроился в хвост. Уж там я не ударю лицом в грязь…

– Все в порядке? Пошли!

Ух ты! Первым ринулся вперед Хансен, словно метеор. За ним по пятам последовал Вистинг, затем Бьоланд и Хассель. Они катились на лыжах, прицепившись к саням. Я решил идти сам, мол, собакам и без того придется нелегко. Но меня ненадолго хватило. Первые 10 километров мы покрыли за один час. После этого, сытый по горло, я догнал Вистинга, примостился на его санях и так добрался до 80,5° южной широты. 50 километров! Приятный сюрприз. Кто из нас мечтал о том, чтобы катиться к полюсу на прицепе! Это оказалось совсем несложным благодаря замечательному таланту Хансена в роли каюра. Собаки беспрекословно повиновались хозяину. Они знали, если начнут отлынивать, их остановят, и последует хорошая порка. Случалось, конечно, и здесь, что натура брала верх над выучкой, но «причастие», которое неизбежно следовало, надолго отбивало у них охоту повторять такие штуки.

Быстро завершив дневной переход, мы рано стали лагерем. Уже на следующий день на востоке показались огромные торосы, которые мы впервые увидели между 81° и 82° южной широты, когда везли провиант на второй склад. Очевидно, воздух был очень чистый. Но количество различаемых нами торосов было таким же. Опыт подсказывал нам, что пирамиды, сооружаемые по пути на юг, будут превосходными ориентирами на обратном пути. И мы решили сделать побольше таких вех. Всего мы построили 150 двухметровых пирамидок. На них пошло 9 тысяч снежных кирпичей, которые мы нарезали сделанными для этого большими ножами.