Софья Бенуа - Элизабет Тейлор. Клеопатра Голливуда Страница 14

– Мы сразу понравились друг другу, хотя это и не назовешь любовью с первого взгляда. Ник пригласил меня в кино. Затем мы обнаружили, что оба любим танцевать. Мы встречались довольно часто – на пляже, устраивали вечеринки с нашей компанией. Ну и вскоре я поняла, что впервые по-настоящему влюбилась.

«.. Мы сразу понравились друг другу, хотя это и не назовешь любовью с первого взгляда»

После того как семейство Тейлор познакомилось с семьей жениха и побывало в особняке Хилтонов, Сара, сраженная наповал их осязаемым и видимым-невидимым богатством, начала настойчиво советовать дочери остановиться на Нике. Она искренне полагала, что такому бриллианту как ее дочь необходима достойная, роскошная оправа. Китти Келли рассказывает, как потрясена была в душе Сара (внешне она, конечно не подала и виду), когда впервые попала к Хилтонам:

«… Сара Тейлор не верила собственным глазам – она шла по роскошному, в шестьдесят четыре комнаты, особняку Конрада Хилтона в районе Бельэйр. Слуги в смокингах, словно одуванчики после весеннего дождя, вырастали прямо из-под земли. На каждом шагу раскланивались лакеи, а из шестнадцати спален-люксов то и дело выбегали одетые в форменные платья горничные. В доме было двадцать шесть ванных комнат, четыре лифта для подачи кушаний из кухни в столовую, пять кухонь, пять баров с напитками и двенадцать каминов, отделанных мрамором двенадцати различных оттенков.

«И каждая дверная ручка, каждый кран в этом доме покрыты четырнадцатикаратным золотом», – докладывала Сара приятельнице. Фрэнсис Тейлор находился под не меньшим впечатлением от старинных бронзовых статуй работы индийских мастеров четырнадцатого века, которые украшали собой вестибюль, от китайских ваз эпохи Минь в фойе и французских полотен восемнадцатого века в гостиной.

Элизабет невольно ахнула, увидев главную спальню с ее обтянутыми золотым шелком стенами, золотыми покрывалами и шторами, золотистым кашемировым ковром на полу и камином из зеленоватого итальянского мрамора.

«Ой, Ники, – прошептала она. – Я своим глазам не верю – какая дивная красота!»

Двадцатитрехлетний Кондрад Николсон Хилтон, сын председателя корпорации отелей «Хилтон», пригласил невесту и ее родителей на обед в дом отца. Он провез их по Белладжо-Роуд, затем через чугунные ворота в свои владения, по подъездной дорожке мимо бронзовых фонтанов, стройных сосен и дорических колонн. Было слишком темно, и гости не смогли рассмотреть розарий, где росли пять сотен розовых кустов, однако жених указал на корт для игры в бадминтон, бассейн и теннисный корт, которые на ночь освещались. Хилтон-младший пояснил, что ему потребовалось бы два часа, чтобы провести гостей по всему дому и прилегающему к нему участку размером в восемь с четвертью акров, поэтому, как выразилась Сара, он лишь «пробежался по главным достопримечательностям»…

…Как наследник хилтоновского состояния, Ники был бы именно тем зятем, о каком только могла мечтать Сара Тейлор. Она с замиранием сердца ждала очередного приглашения в «дом Конни», как она теперь называла дворец в Белъэйр, и с наслаждением предавалась красивой жизни в ночных клубах вроде «Мокамбо», куда Конрад Хилтон нередко приглашал Тейлоров».

Первым приобретением Конрада Хилтона был отель The Mobley, в городе Сиско штата Техас. 1919 год

Отец Ника, Конрад Хилтон, гостиничный магнат, поднялся с самых низов, самостоятельно построив свою империю с нуля. Экстравагантный миллионер жил на широкую ногу, охотно и с удовольствием сорил деньгами и уважал будущую невестку за то, что она умеет не только тратить, но и зарабатывать деньги.

Кроме того, бывшему жителю городских трущоб, Хилтону-старшему очень льстило, что его сын смог покорить столь красивую и популярную женщину, кинозвезду мирового значения: он тепло встречал и саму Элизабет, и ее родственников и всячески поощрял ухаживания сына. Его вторая жена, Заза Габор, вспоминала:

– Конни постоянно хвастался, что Элизабет зарабатывает на MGM две тысячи долларов в неделю и по три тысячи долларов за каждое выступление по радио. – Еще бы, ведь единственное, что его интересовало – это как делать деньги!

С одобрения отца Ник Хилтон осыпал невесту роскошными подарками: от драгоценностей до всяких приятных и полезных мелочей и даже путешествий! Элизабет рассказывала:

– …Сначала это были бриллиантовые с жемчугом серьги, подаренные на Рождество. За ними последовали грампластинки, кашемировые свитера, набор клюшек для гольфа, поездка на озеро Эрроухед и, наконец, кольцо с бриллиантом размером в пять карат к помолвке и второе, платиновое, с бриллиантами, за 10 тысяч долларов – к свадьбе.

Свадьба Элизабет Тейлор и Ника Хилтона. 5 июня 1951 года

Накануне свадьбы Элизабет пришлось принять католичество, потому что Ник, как выяснилось, жениться хотел непременно на целомудренной католичке (хотя сам особого рвения к церкви не проявлял, даже бывал там отнюдь не часто, предпочитая проводить время в кабаках и обществе многочисленных, легкодоступных женщин).

Отца Элизабет беспокоило и это вынужденное католичество и репутация будущего зятя, который слыл кутилой, скандалистом и волокитой.

Френсис убеждал жену и дочь отложить свадьбу до совершеннолетия Лиз (которое по американским законам наступает в 21 год), получше присмотреться к жениху, однако Элизабет была непреклонна:

– У меня нет ни малейшего сомнения в том, что Ник – это тот единственный, с кем я готова прожить всю свою жизнь. Я познакомилась с ним в октябре прошлого года, и с тех пор между нами не было ни единой ссоры или малейшего непонимания. С каждым днем я люблю его все сильнее. Будь это не так, я бы не стала выходить за него замуж в церкви, к которой принадлежит он, и которая в глазах божьих признает лишь только один брак на всю жизнь.

Сара тоже не разделяла страхов осторожного отца Лиз, хотя по идее должна была бы, ведь слухи о скандальном нраве будущего зятя в первую очередь всегда достигали именно ее ушей. Сара не верила историям о его пьяном безрассудстве, о том, какие гигантские суммы он оставляет бессонными ночами в казино и какую разгульную жизнь ведет, она удобно для себя считала, что все эти сплетни – вымысел завистников. Позднее она вспоминала:

– Он был само очарование. Ну как нам было его не любить!

«Он был само очарование. Ну как нам было его не любить!»

Журналист Фрэнк Фаррел, приятель Сары, близко знавший Ники, рассказывал: