Свет между нами. Откровения медиума о потустороннем мире - Лора Линн Джексон Страница 14

– Будешь служить людям, – сказала Арлин. – Это нечто новое – они будут искать тебя, чтобы получить помощь. Есть некий дар, которым ты должна поделиться с миром. Но пройдет немало времени, прежде чем это произойдет.

Арлин даже знала сколько – шестнадцать лет, «чтобы взять что нужно от Вселенной», и еще восемь, чтобы «начать действовать».

Здорово было узнать, что в моей жизни есть высокая цель, но двадцать четыре года – слишком большой срок, чтобы прыгать от радости.

Когда мы закончили, Арлин дала мне совет.

– Отпусти сознание на волю, – сказала она. – Собери все, что необходимо знать. Будь готова к неожиданностям. И в процессе ты пустишь корни.

Вот оно. Ее слова буквально вторили совету Литани: «Используй свой дар. Помогай людям». Поиск ответов, поиск моего истинного пути не был ошибкой.

Я обняла Арлин. У входной двери она улыбнулась и сказала:

– Счастливого приключения!

* * *

Вернувшись в Бингемтон, я стала по-иному относиться к своим способностям. И хотя я больше не чувствовала, что должна их скрывать, распространяться о них направо и налево тоже не собиралась. Не хотелось, чтобы на меня повесили ярлык «девочка-медиум». Я решила, что не позволю дару ясновидения определять меня и буду воспринимать его как часть своей натуры – как то, что просто умею делать, например говорить по-французски или играть в футбол.

Такой подход к моей извечной проблеме принес невероятное чувство освобождения. Я училась интегрировать способности медиума в жизнь, которая была нормальной в остальных отношениях. Однако, воспринимая свой дар как что-то повседневное, я столкнулась с непредвиденными последствиями. Не осознавая, что делаю, я кончила тем, что стала использовать его безответственно.

Как-то вечером я пропустила пару стаканчиков с друзьями в студенческом баре «Рэт». Я давно обнаружила, что выпивка включает мои способности на полную катушку – как волшебное зелье. Это даже казалось разумным – ведь алкоголь отключал аналитическое мышление, и информация, которую я получала через дар ясновидения, становилась более доступной. Я пьянела, и сведения об окружающих вливались в меня нескончаемым потоком.

После второго бокала я окинула взглядом зал и заметила очень симпатичного парня. Он стоял, прислонившись к стене, и его темные вьющиеся волосы торчали из-под красной бейсболки. Пяти футов десяти дюймов роста, накачанный, с зелеными глазами и простой легкой улыбкой. Его спокойная мужественная энергия была лишена всякого высокомерия. Я сказала подруге, что собираюсь подойти и поговорить с ним.

– Удачи с Парнем в Красной Кепке, – сказала она.

Я проскользнула к нему через толпу и почувствовала, как его аура притягивает меня еще ближе.

– Привет, – сказала я. – Твое имя, должно быть, начинается с «Д».

– Да, – сказал он. – Меня зовут Джереми.

Все больше сведений приходило ко мне в голову.

– У тебя ведь есть старший брат, так? – продолжила я. – Два старших брата? И еще один – ему только семь, верно?

Легкая улыбка Джереми начала тускнеть.

– И ты лютеранин, не так ли? Вся ваша семья – лютеране. Отца нет, но мама для тебя все. Ты очень близок с ней. Всегда был, а сейчас даже ближе. – Меня понесло, и я выдавала Джереми все больше и больше деталей о нем и его семье. У него отвисла челюсть.

– Как?.. – пробормотал он. – Ты что, следишь за мной?

– Нет, – ответила я. – Я медиум.

Я объяснила Джереми, как получаю информацию о людях, и это не испугало и не оттолкнуло его. Он был открыт подобным вещам.

Вот так я использовала свои способности, чтобы приударить за парнем.

Я лишь хотела, чтобы мой дар стал чем-то забавным и полезным, а не мрачным и тяжелым. Пусть даже и шуткой на вечеринке. Порой я пользовалась им не совсем честно. Была пара неприятных ситуаций, когда после ссоры я получала картинку о человеке, и если узнавала хоть что-то плохое, то чувствовала себя лучше. «Она даже не знает, что парень бросит ее через три месяца», – настоящий бальзам для моего уязвленного самолюбия. А если с кем-то ссорилась моя подруга, я изучала «общего врага» и говорила: «Ну надо же, ее родители скоро разведутся…»

Сейчас, оглядываясь назад, я стыжусь того, как неподобающе применяла способности. Я не хотела быть жестокой, но мне было всего девятнадцать, и я пыталась разобраться в жизни, как и всякая девушка в эти годы. Та беспечность – лишь следствие того, что я не понимала, насколько особенным был мой дар.

* * *

Я взрослела, училась, развивалась. В старшей школе у меня были хорошие оценки, но не могу сказать, что я много занималась. В Бингемтоне я относилась к учебе гораздо серьезнее.

Английскую литературу нам преподавал профессор Дэвид Босник – он же и стал моим наставником. Его энергия была просто невероятной – с той минуты, как он впервые вошел в аудиторию, я была очарована. Находясь рядом с ним, я чувствовала всю полноту жизни.

На первом курсе он попросил меня стать его ассистентом. Это была огромная честь, и я тут же согласилась.

В мои задачи входило раз в неделю помогать ему с заданиями и аттестационными листами, и я обнаружила, что неплохо управляюсь с обязанностями учителя. Я вела собственную дискуссионную секцию, которую посещали человек двадцать пять, оценивала работы других студентов, даже старшекурсников. На каждом шагу профессор Босник деликатно, а иногда и не очень, поощрял мой интерес к преподаванию.

– В мире полно адвокатов! – восклицал он. – Стань учителем! Преподавай!

Все еще горя желанием изучать право, я все же решила продолжить обучение за границей, в Оксфорде.

– Это же последний год! Лучше куда-нибудь поехать, – сказала мне одна из подруг. – Туда, где весело и полно вечеринок.

Но профессор Босник зажег во мне страсть к учебе. Я не хотела ходить по вечеринкам. Я хотела в Оксфорд.

8

Оксфорд

Оксфорд стал для меня настоящей машиной времени, путешествием в историю человеческой энергии и мысли. Я ощущала эту энергию повсюду. Здесь жили и работали самые смелые умы, постигавшие истину и дарившие миру мудрость: Томас Элиот, великий Лайнус Полинг и десятки лауреатов Нобелевской премии. В этих стенах нашли приют древние солнечные часы, первые телескопы, готическая астролябия начáла пятнадцатого века, небесный глобус 1318 года, рукописный черновик «Франкенштейна» Мери Шелли, четыре оригинальные копии Великой хартии вольностей 1215 года и тысячи других бесценных вещей.

Здесь также была знаменитая Бодлианская библиотека на Брод-стрит – одна из самых старых существующих библиотек. Ее сокращенно называли «Бод» – удивительное место. Когда я впервые сюда пришла, то