За кулисами Брестского мира - Сергей Сергеевич Войтиков Страница 15

предварительного разрешения Военно-революционного комитета. На всех разрешениях на право выдачи патронов будут подписи членов Военно-революционного комитета Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов: Лазимир, Дзержинский, Антонов. Председатель Лазимир, секретарь Пупырев»{273}. Судя по всему, именно указанная тройка: левый эсер Павел Евгеньевич Лазимир, большевики Феликс Эдмундович Дзержинский и Владимир Александрович Антонов-Овсеенко – первоначально и намечалась «техническим» подготовителем вооруженного восстания 1917 г., однако, как мы увидим, Ф. Э. Дзержинский станет одним из руководителей ПВРК только после завоевания большевиками государственной власти. «За председателя» ПВРК нередко подписывал документы другой левый эсер – Г. Д. Сухарьков{274}. Помимо них документы от имени ПВРК подписывали анархист В. С. Шатов{275}, В. А. Антонов-Овсеенко (единолично{276}!) и Н. И. Подвойский{277}.

А. В. Антонов-Овсеенко справедливо заметил, что ПВРК действовал без оглядки на бюрократические формальности: «Это находило свое подтверждение в той свободе, с которой члены ВРК подписывались и за председателя, и за секретаря комитета. На документах, опубликованных в сборнике “Петроградский ВРК”, за время с 21 по 25 октября в качестве председателя и за него ставили подписи кроме Лазимира Антонов-Овсеенко, Мехоношин, Подвойский, Пупырев, Садовский, Свердлов, Сухарьков, еще больше членов ВРК подписывались за секретаря. Для стиля работы комитета характерно, что председатель не осуществлял руководство единолично, а секретарь не был ни заместителем, ни помощником председателя в современном понимании этих терминов»{278}.

Попробуем исследовать вопрос о руководящем ядре ПВРК более детально. Для этого подсчитаем по сборнику документов о ПВРК, кто подписывал документы этого органа в качестве «председателя» и «за председателя» до захвата власти большевиками – 20–24 октября 1917 г. В условиях, когда большинство документов ПВРК не содержит подписи, «генеральные обобщения» невозможны, однако подсчеты все же позволяют делать выводы о реальном руководстве ПВРК.

С 20 по 24 октября включительно председатель П. Е. Лазимир подписал 13 документов ПВРК, Н. И. Подвойский поставил свой автограф в качестве «председателя» на 5 документах и «за председателя» – на 10 (всего за это время Николай Ильич подписал 15 документов ПВРК). Как видим, несмотря на то обстоятельство, что формальным председателем Бюро ПВРК избрали левого эсера П. Е. Лазимира, старый большевик Н. И. Подвойский работал в комитете чуть более интенсивно. Расписался «за председателя» на трех документах ПВРК левый эсер Г. Д. Сухарьков и один раз – анархист В. С. Шатов{279}.

Джон Рид в легендарном произведении «Десять дней, которые потрясли мир» рассказал о происходящем 23 октября в Смольном: «В 10-й комнате, на верхнем этаже, шло беспрерывное заседание Военно-революционного комитета. Председательствовал светловолосый юноша лет восемнадцати (Павел Евгеньевич выглядел до неприличия молодо. – С.В.), по фамилии Лазимир. Проходя мимо меня, он остановился и несколько робко пожал мне руку.

– Петропавловская крепость уже перешла на нашу сторону! – с радостной улыбкой сказал он. – Мы только что получили вести от полка, посланного правительством в Петроград на усмирение. Солдаты стали подозревать, что тут не все чисто, остановили поезд в Гатчине и послали к нам делегатов. “В чем дело? – спросили они нас. – Что вы нам скажете? Мы уже вынесли резолюцию «Вся власть Советам»”. Военно-революционный комитет ответил им: “Братья, приветствуем вас от имени революции! Стойте на месте и ждите приказа”. “Все наши телефонные провода, – сообщил он, – перерезаны. Однако военные телефонисты наладили полевой телефон для сообщения с заводами и казармами…»{280}. Из приведенного фрагмента книги Джона Рида следует, что Павел Евгеньевич действительно председательствовал в эти дни в Петроградском ВРК.

Американский журналист в своей книге не рассказал о том, как на указанное заседание Военно-революционного комитета в Смольном, если верить мемуарным свидетельствам, заявились с требованием отказа от политики захвата власти меньшевик Б. О. Богданов и представитель правого крыла ПСР А. Р. Гоц{281}. Собственно, представители «соглашателей» могли бы не терять своего драгоценного времени.

23 октября В. И. Ватенин сделал доклад «О Военно-революционном комитете» на заседании Фракции эсеров Петроградского Совета. После дополнений к докладу, сделанных «правым» эсером В. Н. Капланом, часть собравшихся высказалась за отзыв эсеров из Военно-революционного комитета, находя деятельность комитета «…вредной делу революции»{282}, а часть признала целесообразным «…остаться в комитете и работать [в нем] до тех пор, пока возможна хоть какая-нибудь в нем положительная работа (курсив наш. – С.В.)»{283}. Судя по всему, речь шла о том, что эсеры не считали возможным участвовать в вооруженном восстании, однако считали деятельность в Военно-революционном комитете необходимой – для сдерживания диктаторских замашек Керенского и поползновений штаба Петроградского военного округа разделаться с ненадежными частями путем их высылки на фронт. «За» отозвание эсеров из Военно-революционного комитета проголосовало 39 человек, «против» – 7, воздержалось четверо{284}. Фракция также приняла решение о составлении «наказа»{285} эсерам, которые оставались членами Военно-революционного комитета, причем участие в разработке документа, который не мог не стать пустой тратой бумаги, поручалось комиссии из четырех человек{286}. Создается впечатление, что Фракция эсеров Петросовета утратила чувство реальности: требовалось принять решение или об отозвании эсеров из Военно-революционного комитета, т. е. о поддержке соглашательского курса ЦК ПСР, или об оставлении эсеров в комитете безо всяких «наказов» (заведомо невыполнимых), т. е. о поддержке курса Ленина со товарищи на вооруженное восстание, который был очевиден для всех задолго до «откровений» Каменева с Зиновьевым.

В тот же день с докладом о Военно-революционном комитете выступил на пленарном заседании Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов В. А. Антонов-Овсеенко. Доклад вызвал бурную дискуссию. Выступивший от имени меньшевиков-интернационалистов И. С. Астров предостерег пролетариат и гарнизон столицы от «политической авантюры», в которую превратилась «деятельность Военно-революционного комитета»{287}. Л. Д. Троцкий во время выступления И. С. Астрова картинно попытался сложить с себя обязанности председателя Петросовета, однако сделать это ему не позволило большинство собравшихся, твердо взявшее курс на взятие всей власти «Советами». Попытка фракции объединенных интернационалистов – группы «Новая жизнь» – понизить градус напряженности заявлением о том, что группа не поддерживает лозунг «Вся власть Советам!», однако «у Петроградского гарнизона и пролетариата существует право организовываться, и никто этого права отнять у них не может»{288}, заставила Л. Д. Троцкого расставить все точки над i: «…создание Военно-революционного комитета было политическим шагом к захвату власти и передачи ее в руки Советов»{289}. Тут, как водится, меньшевик М. И. Бройдо не преминул заклеймить деятельность Военно-революционного комитета «…как явно дезорганизаторскую, ведущую к огромному расколу в рядах самой демократии»{290}. И во всей красе явила себя фракция эсеров, представитель которой – уже упомянутый нами В. Н. Каплан, словно бы и не слышавший признания Л. Д. Троцкого, назвал вопрос о Военно-революционном комитете «слишком сложным» и заявил, что если комитет в «своей деятельности будет следовать по ложному пути, то это может привести к гибели русскую революцию»{291}. В строгом соответствии с совершенно «резиновой» резолюцией своей фракции Каплан