Беринг - Ольга Владимировна Погодина Страница 20

месяц и 16 марта 1725 года прибыла в Тобольск. Налегке бы, наверное, вышло быстрее, но груз был тяжелый и громоздкий: везли якоря. Шесть штук от девяти до одиннадцати пудов весом, да еще восемь пушек-фальконетов и ядра к ним. Будто этого мало, везли еще девяносто тяжеленных дрейфгаглов – сдвоенных ядер, предназначенных для повреждения рангоута и такелажа противника в морском бою. Мало ли с кем придется столкнуться в незнакомых морях! И везли, что называется, с запасом – а всё потому, что в указе Петра был любопытный пункт.

Перечитаем четвертый пункт указа об организации Первой Камчатской экспедиции: «И по той пропорции отпустить отсюда в полтора (далее рукой Петра I – «Вдвое». – О. П.) парусов, блоков, шхив, веревок и прочего и 4 фальконета…» Это 30 лишних пудов веса – но помета сделана рукой императора, и ослушаться никто не решился.

Однако и с этим грузом проходили в день в среднем сорок верст[42] – немалый труд даже на хорошей укатанной дороге. А сколько вязли в снегу, мерзли у костров на привалах, теряли людей, ночевали в курных избах? И это было только начало пути…

В Тобольске задержались на целых два месяца в ожидании вскрытия рек. Кроме того, нужно было выпросить и снарядить суда для дальнейшего передвижения. Здесь-то и сказалась разница в подходах – по Сибири зимние путешествия проходили не так гладко, как по Русской равнине: хороших дорог и санных путей не было, приходилось ждать, пока вскроются реки, и сплавляться по ним вместе с грузом

Впрочем, это было не единственной причиной. Несмотря на указ Сената, предписывавший местным властям во всем обеспечивать экспедицию, радушного приема Берингу не оказали. Приходилось действовать то посулами, то угрозами, но текущая политическая обстановка тому явно не способствовала. Губернатором Сибири только что (1724) был назначен князь Михаил Долгоруков. Первый губернатор края, князь Гагарин, был казнен за лихоимство, а второй – князь Черкасский (богатейший человек, женатый на двоюродной сестре Петра) – отстранен по следующему весьма примечательному доносу. В 1723 году бывший в то время главным строителем и управляющим сибирскими горными заводами генерал-майор де Геннин доносил Петру:

«Я от сердца сожалею, что ты сам здесь не бывал и о здешних сибирских состояниях не знаешь. Правда, что здесь губернатор Черкасский, человек добрый, да не смел, а особливо в судебных и земских делах, от чего дела его неспоры, а частью более народу отяготительны, и ежели его пошлешь сюда, то для своей пользы дай ему мешочек смелости, да судей добрых, людей надворных и в городах управителей и в слободах, да к военным делам обер-коменданта и для купечества советника от коммерц– и от камер-коллегии камерира, такого ж секретаря, без которых ему быть не можно; а ежели ему не быть, то не худо бы таким добрым людям быть, как Матюшкин или Ушаков».

Почему этот донос так примечателен? Да потому, что писательство доносов такого свойства, без приведения каких-либо фактов, было в Сибири, да и во всей стране обычнейшим делом. Доносители находили любые способы оклеветать своего противника. Таких доносов и Беринг не избежит – и важно понять, что это была обычная практика, по которой вне зависимости от ранга люди смещались с должности, отправлялись в ссылку и даже лишались головы. Так вот, в этом примере (мы их еще много увидим) удивительны не многочисленные подобные доносы в судьбе командора – удивительно мастерство, с которым он умудрился избежать печальной участи десятков влиятельнейших людей своего времени и удержаться на своем посту. Но все же – благодаря им через века достанется нам образ нерешительного, слабого, медлительного капитан-командора…

Что до действующего губернатора, то его родственник, князь Петр Долгоруков, писал, что «Михаил Владимирович был человеком ограниченным, без всякого образования, беспредельно тщеславным, а его крайняя самонадеянность была сравнима с полной его ничтожностью» (впрочем, и этот деятель не избежал доносов и ссылки, так что место сибирского губернатора оказалось горячим, как печеная картошка).

Воспользовавшись возможностью дать людям передышку (ну или смирившись с неизбежными проволочками в снабжении экспедиции), Беринг за месяц, проведенный в Тобольске, постарался разведать побольше о городе и еще незнакомой ему Сибири. Тем более что примерно то же время в Тобольске жил и творил уже упомянутый выдающийся деятель русской культуры, картограф, архитектор и историк Семен Ремезов – автор «Чертежной книги Сибири», состоявшей из 24 карт и 18 городовых чертежей, и первого русского географического атласа «Хорографическая чертежная книга» на 175 листах (мы помним, что он получил разрешение на доступ к «скаскам» Владимира Аласова, едва они достигли Тобольска, так что Беринг не мог не интересоваться «Чертежной книгой»).

После вскрытия рек, 15 мая 1725 года на четырех дощаниках и семи лодках, со скрипом выделенных экспедиции местными властями, путешественники снова тронулись в путь. Вот краткое извлечение из рапортов капитана Беринга в Адмиралтейств-коллегию: «Из Тобольска следовали на 4 дощаниках реками Иртышом и Обью до Нарыма; от Нарыма следовали рекою Кетью вверх до Маковского острога в который прибыли июля 19 дня. На оных реках от Нарыма никаких народов не имеется»[43].

Уже во время плавания по Иртышу Алексей Чириков начал вести морское счисление, записав в журнал: «Оное чинится для проверки меркаторской карты и узнания, верно ли она сочинена» (из чего следует, что копия этой карты была в распоряжении экспедиции). При помощи морских навигационных инструментов Чириков определял точные координаты всех городов и сел по пути, а также вел свой собственный журнал, куда записывал природные явления, которые не посчитал нужным заносить в шканечный журнал экспедиции шкипер Чаплин.

Вот один из примеров его записей:

«Среда 8. При захождении солнца был около него круг огневидный, а в круге в двух местах кружки величеством против солнца гораздо светлей всего круга; наиначе светлей был северной». (Гало с ложными солнцами?)

«Четверг 11. В прошедшей ночи видели в небе около месяца великое окружение светлое. Внутри окружения было темно, а по краям багрово». (Вероятно, Чириков и члены экспедиции наблюдали лунное затмение.)

Такие явления и сейчас удивляют, а тогда, должно быть, просто потрясали людей, впервые ступивших в эти почти неизведанные места…

К устью Иртыш широко разлился, появились острова. Наконец дощаники вынесло течением на простор Оби. Даже полноводная Волга не могла сравниться с этой могучей сибирской рекой, такой огромной, что ее виднеющиеся вдалеке берега скорее напоминали море. Здесь Беринг снова использовал разумную и дальновидную тактику, которой будет следовать и в дальнейшем: 22 мая выслал в Якутск налегке отряд Чаплина с 10 членами команды, приказав им «плыть с поспешанием днем и ночью, как возможно, сколько время и ветры допустят, со всяким радением», чтобы по