Мао Цзэдун - Александр Вадимович Панцов Страница 21

Еще один ответ или, точнее, «половину ответа» Мао получил от шестнадцатилетнего ученика одной из средних школ города Чанши Ли Лунчжи, которому порекомендовал встретиться с Мао Цзэдуном Ло Чжанлун. По воспоминаниям Мао, это была странная встреча. «Ли выслушал все, что я хотел сказать, а затем ушел, не произнеся ничего определенного, так что наша дружба так никогда не получила развития», — рассказывал Мао{99}. По словам самого Ли Лунчжи, только что приехавшего в Чаншу из деревни, Мао просто смутил его: широко эрудированный двадцатидвухлетний студент Первого провинциального педагогического училища показался ему настолько образованным, что он почувствовал свою неполноценность{100}. Это чувство у него пройдет через пять-шесть лет, когда Ли Лунчжи под новым именем Ли Лисань станет выдающимся организатором рабочего движения в Китае. В 1928 году он, по существу, возглавит компартию и вплоть до конца 1930 года будет доминировать в руководстве КПК. В то время самому Мао Цзэдуну придется следовать его указаниям.

Но это будет впоследствии, а пока Мао Цзэдун с помощью Ло Чжанлуна и нескольких старых друзей-одноклассников делал все возможное, чтобы сколотить кружок патриотически настроенной молодежи. Не обошлось и без курьезов. Дирекция женского провинциального колледжа, получив объявление Мао, восприняла его как попытку распутного юноши найти сожительницу. Скандал, правда, затух, не успев разгореться: руководство Первого педагогического училища взяло Мао Цзэдуна под защиту{101}. Через некоторое время вокруг Мао собралось уже несколько человек{102}. Один из них заявил Мао Цзэдуну: «[Твое письмо прозвучало], как звук шагов в пустыне… Я испытал огромную радость»{103}.

Вот что вспоминал Мао Цзэдун об этом кружке: «Это была небольшая группа серьезно мыслящих людей, у которых не было времени на пустую болтовню. Все, что они делали или говорили, должно было быть подчинено определенной цели. Им было не до любви или „романтики“. Они считали, что времена настали критические и им нужно как можно быстрее вооружить себя знаниями, а не тратить время на разговоры о женщинах или личных проблемах. Меня женщины не интересовали… Вместо того чтобы разговаривать о женских прелестях, что обыкновенно принято среди молодых людей этого возраста, мои товарищи отвергали беседы даже на повседневные темы. Я помню, как однажды был возмущен молодым человеком, который, принимая меня в своем доме, завел разговор о покупке мяса и, подозвав слугу, стал обсуждать с ним этот вопрос в моем присутствии, после чего приказал слуге купить кусок. Больше я этого парня не видел. Мои друзья и я предпочитали говорить только о высоком — человеческой природе, обществе, Китае, мире и всей Вселенной!»{104}

В июне 1917 года Мао Цзэдун был назван лучшим студентом училища, что, несомненно, свидетельствовало о его авторитете. Получить признание было непросто: лучших студентов выбирали ежегодно в конце весеннего семестра, и счастливец получал специальный титул — «Студент года». На этот раз большинство — 49 человек — проголосовало за Мао{105}. Вскоре после этого он вновь проявил свои организаторские способности: в конце сентября 1917 года выступил с инициативой создания в колледже объединения уроженцев уезда Сянтань. Тогда же он стал демонстрировать и повышенную активность в студенческом союзе училища, отдавая все больше времени общественной работе. В итоге 8 октября его избрали председателем этой организации{106}.

Важнейшим мероприятием студенческого союза было возобновление занятий в вечерней рабочей школе, открытой при Первом педагогическом училище за полгода до этого. Школа «задышала на ладан» уже летом 1917-го, а к осени и вовсе закрылась. Возобновить занятия удалось только благодаря энергии Мао Цзэдуна. 9 ноября учащиеся школы снова сели за парты{107}. Насчитывалось их 102 человека. Большинство были безработными, прибывшими в город в поисках какого-либо места. К тому времени Мао Цзэдун, как видно, уже изменил отношение к простым людям. Он повзрослел и, хотя по-прежнему считал себя выше них по социальному статусу, перестал ими гнушаться. «Деревья и цветы, птицы и животные — все заботятся о себе подобных, — рассуждал он. — Неужели же человеческие существа не должны делать то же самое? Маленькие люди не порочны изначально, не злы по своей природе. Некоторые из них не учатся просто потому, что у них не хватает дарования или из-за того, что им не повезло. Именно таким людям гуманный человек должен выказывать симпатию. Нельзя сваливать на них ответственность»{108}. В этой школе «человеколюбивый» Мао Цзэдун приобрел первый опыт преподавания, читая лекции по истории Китая{109}.

В ноябре 1917 года Мао принял активное участие в организации добровольческого студенческого отряда по охране порядка. Времена были смутные. В Хунани, как и везде в Китае, шла гражданская война. Здание колледжа часто оккупировали солдаты: ведь Первое провинциальное училище располагалось вблизи железнодорожной ветки, имевшей, разумеется, стратегическое значение. Конечно же солдаты вели себя со студентами, а особенно со студентками, не должным образом. Это вызывало возмущения и протесты. При губернаторе Фу Лянцзо, управлявшем провинцией с сентября по ноябрь 1917 года, Первое провинциальное училище сумело противостоять домогательствам солдатни, стремившейся превратить учебное заведение в казарму. Кстати, именно Мао организовал тогда оборону, взяв на себя, по словам Сяо Саня, «ответственность, как будто он получил разрешение военного министра»{110}. Все-таки какой-никакой, но военный опыт у него имелся, в отличие от преподавателей и других студентов. Но в ноябре ситуация усугубилась. После разгрома войск Фу Лянцзо армией милитариста Тань Хаомина, выходца из провинции Гуйчжоу, солдаты отступавшей армии начали буквально терроризировать местное население. Одна из вооруженных групп появилась неподалеку от училища, угрожая атаковать его. В этот момент Мао вновь проявил инициативу. Он связался с местным отделением полиции, и несколько полицейских тут же откликнулись на призыв о помощи. Был организован студенческий отряд самообороны, в распоряжении которого, правда, ничего кроме деревянных ружей и заостренных бамбуковых палок не было. Командование отрядом Мао взял на себя. Он ведь был не только бывшим военным, но и председателем студенческого союза. Студенты и полицейские дождались, когда солдаты подошли совсем близко к воротам училища, и Мао приказал полицейским открыть огонь: только у них и были настоящие винтовки. После этого студенты стали поджигать в пустых канистрах хлопушки и громко кричать: «Фу Лянцзо бежал, и Гуйчжоуская армия уже вошла в город. Бросайте оружие и вам ничего не будет!» На самом деле армия Тань Хаомина в город еще не вошла, но солдаты об этом не знали. Они страшно перепугались и сдались, не оказав сопротивления{111}. В журнале