Беринг - Ольга Владимировна Погодина Страница 24

не находил от тревоги. Только 21 декабря пришел рапорт от Шпанберга: дощаники с якорями вмерзли в лед в водах реки Юдомы за 500 верст от Охотска, еще по ту сторону перевала. Лошадей у них не было – ведь полагали, что водным путем они не понадобятся… Реки рано, уже в октябре, покрылись льдом. Пришлось строить нарты (и еще потерять на это время). Невзирая ни на что, Шпанберг решил идти к перевалу. Оставив у брошенных судов штурмана и шесть солдат, лейтенант на 90 построенных ими нартах выдвинулся на Юдомский Крест. Лошадей и собак не было – груженые нарты по льду тащили на себе люди…

Беринг немедленно выслал им навстречу отряд с провиантом и теплыми вещами. Но было поздно: из двухсот с лишним человек отряда Шпанберга добрались до Охотска живыми всего шестьдесят (сам Шпанберг с первой партией прибыл только 6 января 1727 года). К моменту, когда подоспела подмога, семеро уже умерло, полсотни человек бежало, не вынеся тягот, а остальные были обморожены или больны. Многих приходилось оставлять на лесных заимках, так как везти их в таком состоянии было невозможно. Среди таких больных были оба штурмана и Федор Лужин. Истощенные, голодные люди бросили в тайге весь груз под охраной десяти солдат и поспешили в Охотск, оставляя по пути могильные кресты.

Здесь следует сделать отступление о причинах того, как такое стало возможно. В первую очередь дело было в характере Шпанберга. Среди соратников он слыл человеком грубым, резким, самолюбивым, но производившим самое решительное впечатление, а потому при поверхностном взгляде весьма выигрышно смотревшимся рядом с уступчивым, осторожным, вечно сомневающимся командиром. Несомненно, он рвался показать себя первым помощником Беринга после того, как Чириков и Чаплин уже проявили себя в самостоятельных рейдах. Шпанберг считал, что с помощью жесткой дисциплины добьется самых замечательных результатов (и не стеснялся применять батоги и розги по любому поводу). Ну а когда все пошло не так, как хотелось, та же гордыня помешала Шпанбергу мыслить здраво и доложить обо всем командиру. Ему все еще хотелось прийти в Охотск победителем… В результате этого самонадеянного и бессмысленного марш-броска (вместо того чтобы отправить гонца Берингу, построить зимовье, сохранив людей, и ждать подмоги) Шпанберг угробил больше половины своего отряда и так и не выполнил стоящей перед ним задачи.

Доставили в Охотск только казну, геодезические и плотницкие инструменты да аптеку. «Материалов ничего не привезли, – писал в Петербург Беринг, оправдывая очередное промедление с постройкой кораблей, – понеже идучи путем оголодала вся команда и от такого голоду ели лошадиное мертвое мясо, сумы сыромятные и всякие сырые кожи, платье и обувь кожаные…»

Но… как-то Шпанберг оправдался. Ну или Берингу не с руки было ссориться со своим помощником, так и не приступив к исполнению основной задачи. Стоило добираться в Охотск через весь континент, чтобы все окончилось распрей? Сил и времени на это не было. Спустил…

Зима в Охотске грозила голодом измученным донельзя людям. Большая часть провианта застряла в тайге. Чириков обещанной муки тоже еще не получил. Да и сколько времени и сил еще уйдет на доставку провианта из Якутска?

А в Охотске под руководством «боярского сына Якутского» уже с осени строился корабль – команда мастеровых была туда отправлена заранее, и к моменту, когда Беринг 1 октября прибыл в город, новопостроенное судно было обшито уже до палубы. Работа остановилась только за неимением смолы[51]. Предполагалось же, что все необходимое будет доставлено к зиме и до весны корабль будет построен, как это происходило ранее…

Но и без этого хлопот хватало. Новоприбывшим требовалось жилье, и срочно. Пришлось забросить корабельное дело и взяться за постройку казарм, избы для офицеров и бани – куда ж без нее!

А зима эта выдалась студеной – старожилы говорили, что уже лет двадцать таких снегов и морозов не бывало…

Только 14 февраля 1727 года, дождавшись, когда самые лютые морозы отступили, Беринг смог отправить Шпанберга (а кого еще? Сам кашу заварил – сам и расхлебывай!) со спасательным отрядом за грузом и оставшимися на таежных заимках больными. Отряд получился большой – 95 человек на 76 нартах. Но и дело предстояло труднейшее – протащить через заваленный снегом перевал тяжеленные якоря и пушки, да еще вывезти больных – сколько еще из них не смогут идти?

В помощники Шпанбергу Беринг назначил Чаплина. Лошадей почти не осталось, да и толку от них в глубоком снегу было мало. Часть нарт тянули собаки, а остальные – люди. Теплой одежды не хватало.

По дороге на Юдомский Крест опять поднялась пурга. Преодолевая пронизывающий встречный ветер, через две недели (28 февраля) вышли снова на проклятый перевал, где нашли первых оставленных. От них узнали, что Федор Лужин при смерти, а штурман-англичанин Моррисон умер 2 февраля, не дождавшись подмоги. В вещах Моррисона нашли более тысячи стеклянных бусин и два пуда китайского табака, которые незадачливый англичанин вез в надежде обменять на меха…

Шпанберг остался руководить отправкой больных, а Чаплин двинулся дальше искать вмерзшие в лед дощаники и оставленных на заимках людей. Два месяца ушло на то, чтобы отыскать и переправить в Охотск весь этот брошенный груз. Только 6 апреля 1727 года Чаплин наконец довез до Охотска злосчастные якоря. Кроме одного – говорят, его видели в тайге проходящие следом путешественники. И сегодня находятся смельчаки, готовые разыскать потерянный якорь Первой Камчатской экспедиции…

На обратном пути Чаплин узнал, что Федор Лужин тоже умер. Это была невосполнимая потеря для экспедиции. Потеря Лужина и обоих штурманов ставила под сомнение успех всего мероприятия.

Среди команды начался ропот, вполне обоснованный голодом, падежом лошадей и бессмысленной и ужасной гибелью товарищей. «На исходе апреля объявил писарь Турчанинов, что знает про кап. Беринга важное дело или страшное тогда: СЛОВО И ДЕЛО»[52]. Беринг немедленно посадил писаря под крепкий караул, а через пять дней выслал в Якутск для препровождения в Петербург, как предписывалось по уставу.

Подытожим: из-за недоданного якутским воеводой провианта, застрявших на Юдоме судов с грузом, падежа лошадей, вызванного отсутствием корма (что из этого было злосчастным стечением обстоятельств, что – ошибками или халатностью подчиненных, а что – недосмотром самого командора – судите сами) над Берингом нависло обвинение в государственной измене. Конечно, такая история только подстегнула недовольство рядового состава – не желая идти дальше в подобных условиях, они предпочли бы дождаться ареста командира, и пропади пропадом все великие замыслы!

Ко всему прочему, строящееся судно никак не соответствовало в понимании командора стандарту морских судов. Местные плотники построили то, что умели – так называемый шитик. Шитиком