Евгений Фирсов - Т. Г. Масарик в России и борьба за независимость чехов и словаков Страница 27

Видимо, именно нависшая угроза расправы побудила Павлу принять дополнительные меры предосторожности и перейти на новую систему шифровки. Она была сообщена Папоушеку в письме от 11 января 1916 г., переданном ему через Благу: «Вондрак – “Вацек”, Тучек – “Малы”, Дюрих – “Дурас”, Масарик – “Маген”, МИД – “деревня”, Приклонский – “Будинский”, правительство – “комитет”, Москва – “Саратов”, Киев – “Екатеринослав”, Петроград – “Гомель”, Австрия – “Прохазка”, Италия – “Елена Николаевна”, Франция – “Мадам”, Германия – “Ярослав Прейс”, Павлу – “Дробны”»[155].

Несмотря на все маневры петроградской оппозиции и Милана Штефаника, находившегося в январе-марте в России, царское правительство в конце января 1917 г. все же утвердило (в противовес Национальному совету в Париже) создание Народного совета в России с Дюрихом во главе. Борьба промасариковского течения с Дюрихом приобретала все больший накал. 7 февраля 1917 г. представителем парижского Совета Штефаником было созвано экстренное заседание делегатов всей колонии «русских» чехов и словаков, на котором он предложил и добился исключения Дюриха из состава Чехо-словацкого Национального совета. Об этом решении срочно телеграфировали Бенешу и в тот же день доложили министру иностранных дел Покровскому. 14 февраля Папоушеком и Корпусом сотрудников было экстренно подготовлено и отгектографировано обращение, разосланное во все лагеря военнопленных. В нем подчеркивалось, что информация о создании Совета Дюриха преждевременна, и далее разъяснялась обстановка в Союзе чехо-словацких обществ. Большое место в обращении занимала характеристика фигуры М. Штефаника. Задачи освободительной борьбы определялись следующим образом: «Единственным и первостепенным пунктом нашей программы является освобождение чешско-словацкого народа. Эту борьбу возглавляет Чешско-словацкий Национальный совет по главе с проф. Масариком. И нельзя ее разделять на запад и восток. Для упрочения чешского элемента в России должен быть создан рабочий комитет, подчиненный Национальному совету, который бы состоял из способных, честных и пользующихся общественным доверием представителей. И его неотложной задачей является организация чешско-словацкого войска и упорядочение положения военнопленных»[156]. В письме от 15 февраля Павлу писал: «В понедельник министр иностранных дел пригласил представителей чехословацкой общественности (Вондрака, Клецанду, Йиндржишека, Кошика, Крала) и сообщил им, что правительство приняло решение пока оставить Совет с Дюрихом во главе в силе. Спешу посоветоваться со Штефаником. В любом случае нужно выступить против Совета и против Дюриха»[157].

Среди материалов Папоушека находятся машинописные тексты трех важных телеграмм, относящихся непосредственно к судьбам Совета Дюриха. Приведем их целиком ввиду важности. Телеграмма Т.Г. Масарика правлению Союза от января 1917 г.: «Зам. пред. Национального совета (т. е. Дюрих. – Е.Ф.) не может одновременно являться членом другого Совета, а только членом филиала заграничного (парижского. – Е.Ф.) нац. Совета по делам России. Сожалею, что меня не информировали. Опасно, что правительство назначает членов. Антирусские элементы используют против нас. И Дюрих не имеет права назначать членов. Они должны быть независимыми, избранными от организаций. Информируйте. Масарик.»

Телеграмма Э. Бенеша правлению Союза (получена 6 февраля 1917 г.): «В связи с нынешней обстановкой сообщаю, что мы полностью солидарны со Штефаником. Пора прекратить это. Речь идет о нашей чести, и все, что было достигнуто, ставится под угрозу. Никоим образом не одобряем оппортунистические решения. Возвращаюсь из Лондона, где было принято решение. Просьба поддерживать Штефаника. Бенеш»[158].

Телеграмма Масарика и Бенеша Штефанику от 18 февраля 1917 г.: «Мы долго взвешивали этот вопрос, но мы полностью солидарны с исключением Дюриха из состава Национального совета. Мы приняли такое же решение, когда получили последние сообщения»[159].

Как видим, петроградское течение находилось в довольно тесном контакте с Масариком и Бенешем и руководствовалось их инструкциями.

В феврале 1917 г. Я. Папоушек получил от Б. Павлу очередное письмо с подробной информацией и инструкциями (точная дата его не указана), Павлу писал: «Клецанда заявил Покровскому, что мы сообщим от имени наших обществ свою точку зрения. Мы заявим, что: 1) одобряем намерение правительства предоставить нам самим решить внутренние вопросы на съезде; 2) Дюриха мы отвергаем, ибо он утратил доверие и был исключен из Национального совета; 3) мы приветствуем обещание правительства признать Национальный совет (Масарика. – Е.Ф), с которым мы солидарны; 4) мы требуем, чтобы представителем национального элемента считали не только Союз (чехо-словацких обществ. – Е.Ф.), но и самую существенную ветвь – военнопленных…

Вы, военнопленные, сочините что-нибудь в том же духе. Особенно нужно подчеркнуть солидарность с Национальным советом и несолидарность с Дюрихом, соответственно с правлением Союза. Не опасайтесь этого, нужно выступать, если не хотим все испортить. Идеально чистым наше дело не будет и нужно спасти хотя бы честь.

Не отчаиваться и действовать! Но решительно и смело, хотя на нас все будут плевать»[160].

В следующем письме от 24 февраля Павлу сообщал: «Штефаник отправился в ставку продвигать армейский вопрос. А наше политическое положение поймешь из того, что нам даже не разрешили опубликовать известие об исключении Дюриха из Национального совета. Их доводы (т. е. чиновников МИД. – Е.Ф): помилуйте, мы его назначаем председателем Совета, а Вы его исключаете из Нац. совета. Что о нас подумают ваши люди? Но можно сказать, что Покровский склонен к разумному и честному решению. Что ждать от съезда? Уже теперь готовится всевозможный террор. Люди Дюриха (Крал и Коничек) пытаются разбить единство петроградской организации и организуют новое общество, угрожая, что кто не пойдет с ними – тот австрияк. Можешь себе представить, как это действует на наших запуганных людей.