Николай Цветков - Гений зла Сталин Страница 29

В начале статьи автор приводит выдержки из «Майн кампф»: «…Мы кладем предел вечному движению германцев на юг и запад Европы и обращаем взор к землям на востоке. Мы прекращаем, наконец, колониальную и торговую политику довоенного времени и переходим к политике будущего — политике территориального завоевания. Но когда мы в настоящее время говорим о новых землях в Европе, то мы можем в первую очередь иметь в виду лишь Россию и подвластные ей охранные государства. Сама судьба как бы указывает этот путь».

Тухачевский напомнил далее, что, «придя к власти в январе 1933 года, Гитлер разработал 4-летний план создания гигантских вооруженных сил Германии. Германская военная промышленность вступила на путь прогрессирующей мобилизации. Завершением этой программы являлся объявленный правительством Германии закон о всеобщей воинской повинности и о сформировании 36 дивизий мирного времени. Уже на третий год власти Гитлера вооруженные силы Германии (только сухопутные) достигали мощности довоенной Германии. Наличие сильной военной авиации делает эту армию еще более сильной. Фашисты считают необходимым иметь армию вторжения для дезорганизации обороны противника на его территории и нанесения ему внезапных, молниеносных ударов».

Тухачевский подчеркнул: «Германия организует громадные вооруженные силы и в первую очередь готовит те из них, которые могут составить мощную армию вторжения — авиацию, пехоту, конницу, артиллерию, броневые и мотомехчасти, военно-морской флот… Неистовая, исступленная политика германского национал-социализма толкает мир в новую войну».

4 апреля 1935 года германский посол в Москве Шуленбург посетил наркома иностранных дел СССР М.М. Литвинова, чтобы выразить недовольство по поводу данной статьи Тухачевского о вооруженных силах Германии.

6 мая 1937 года, за 5 дней до освобождения от обязанностей замнаркома обороны и за месяц до осуждения, М.Н. Тухачевский опубликовал в «Красной Звезде» статью, в которой говорилось:

«Нам пришлось столкнуться с теорией „особенной“ маневренности Красной Армии — теорией, основанной не на изучении и учете нового вооружения как в руках наших возможных врагов, так и в руках советского бойца, а на одних лишь уроках гражданской войны, на взглядах, более навеянных героикой гражданской войны, чем обоснованных ростом могущества, культуры, ростом крупной индустрии социалистического государства, а также ростом вооружений армий наших возможных противников из капиталистического лагеря».

Тухачевский таким образом возражал против широко бытовавшей тогда необоснованной переоценки роли конницы для решения оперативных и стратегических задач. Эту переоценку допускали тогда руководители армии и государства, включая Сталина.

Но и год спустя Ворошилов в докладе «ХХ лет Рабоче-Крестьянской Красной Армии и Военно-Морского флота» говорил:

«Конница во всех армиях мира… уже пережила кризис и во многих армиях почти что сошла на нет… Мы стоим на иной точке зрения… Мы убеждены, что наша доблестная конница еще не раз заставит о себе говорить как о мощной и победоносной Красной кавалерии… Красная кавалерия по-прежнему является победоносной и сокрушающей военной силой и может и будет решать большие задачи на всех боевых фронтах».

Вывод: Неоправданное увлечение конницей дорого обошлось нам в годы Великой Отечественной войны. Отрезвление пришло слишком поздно. Решение о нецелесообразности создания танковых и механизированных соединений стало крупнейшей ошибкой в строительстве Советских Вооруженных Сил накануне Второй мировой войны. (Альберт Ненароков. «Броня и кони». Дискуссия о советском военном строительстве в 20—30-е годы», «Московские новости», 3.04.1988 г.)

В декабре 1940 года состоялось совещание высшего командования Красной Армии, на котором был рассмотрен опыт войны в Испании, событий на Хасане и Халхин-Голе, войны с Финляндией и начавшейся Второй мировой войны.

Основной доклад сделал начальник Генерального штаба К.А. Мерецков.

Большой ошибкой был тогда вывод наркома обороны Тимошенко: «В смысле стратегического творчества опыт войны в Европе, пожалуй, не дает ничего нового».

После совещания состоялись оперативно-стратегические игры — отрабатывалось отражение возможной агрессии Германии. Выяснилось, что Красная Армия по ее структуре, техническому оснащению, уровню оперативного руководства до полной готовности к войне была еще далека.

В то же время на совещании доминировала концепция, что ход будущей войны, включая ее начальный этап, станет для Красной Армии, безусловно, успешным. (Георгий Меликянц. «За полгода до 22 июня 1941 года». «Известия», 07.05.1993 г.)

«…Если бы Красная Армия строилась по замыслу широко образованного Тухачевского, а не по плану технически ограниченного Ворошилова, то 1941 год не был бы для нас таким невосполнимо трагичным». (Лев Термин. «Аргументы и факты», 1988, № 17.)

Маршал авиации Е.Я. Савицкий в статье «Разложение властью» («Московская правда», 29.01.1989 г.) утверждал: «Главными виновниками произвола и беззакония были Сталин, его ближайшие помощники Ежов, Берия, Вышинский и другие. Они затеяли адскую мясорубку… Промахи и преступления Сталина в начале войны очевидны. Ворошилов и Буденный тянули его к лошадям, к шашкам. Уничтожение руководящих военных кадров шло умышленно, планово. Это было на руку Германии, и она умело подыгрывала бесчеловечной политике Сталина. Не будь такого преступного головотяпства, мы понесли бы куда меньше потерь, не отступили бы столь далеко».

Фабрикация дела о «военном заговоре»

Сталин всегда настороженно относился к маршалу М.Н. Тухачевскому, не доверял ему, втайне завидовал его таланту, интеллигентности и популярности.

Натянутость их отношений возникла еще во время войны с белополяками. 2 августа 1920 года Политбюро ЦК ВКП(б) приняло решение об объединении под командованием Западного фронта во главе с М.Н. Тухачевским всех сил этого фронта и наступавшего к югу от Полесья Юго-Западного фронта (командующий — А.И. Егоров, член РВС — И.В. Сталин) для разгрома варшавской группировки противника.

Это решение укрепило уверенность Тухачевского в успехе всей операции. Однако решение с самого начала не выполнялось и саботировалось командованием Юго-Западного фронта, которое продолжало сосредоточивать свои силы на львовском направлении.

По упрямому и некомпетентному мнению Сталина, именно там был центр тяжести всей Польской кампании. Поэтому командование Юго-Западного фронта отказалось выполнить директиву Главного командования, а затем и указание Тухачевского прекратить наступление на Львов и перенацелить 1-ю и 12-ю Конные армии на Люблин. Командование 1-й Конной (командарм — С.М. Буденный, член РВС — К.Е. Ворошилов) также проигнорировало эту директиву.