Елена Прудникова - Рихард Зорге. Кто он на самом деле? Страница 35

Тогда же, в июле 1933 года, вскрылось, что часть агентуры 4-го отдела штаба Белорусского военного округа перевербована польской разведкой.

В сентябре 1933 года одновременно произошли аресты агентов советской военной разведки в Румынии и Турции.

Затем, 10 октября 1933 года, в Хельсинки полиция арестовала нелегального резидента IV Управления Марию Шуль-Тылтынь и ее помощников. Незадолго до этого бывший начальник пункта разведывательных переправ 4-го отдела штаба Ленинградского ВО был разоблачен как финский агент. Естественно, необходимо было срочно перестраивать работу резидентуры. Однако IV Управление снова не пошевелилось.

И сразу же последовал грандиозный провал во Франции. 19 декабря 1933 года в Париже были арестованы резидент IV Управления В. Беркович с женой и значительная часть их агентов. Аресты продолжались более года и, кроме Франции, затронули агентурную сеть в Великобритании, Германии и США. Французский провал, явно связанный с финским, также можно было предотвратить. Еще в 1932 году тогдашний резидент Разведупра в Париже Килачицкий обнаружил ведущееся за ним наблюдение и сообщил руководству – и снова никакого ответного действия.

А уж что творилось на пунктах разведывательных переправ (ПРП) разведотделов военных округов! (Через эти пункты за кордон перебрасывались агенты, которые действовали в пограничной полосе глубиной 150–200 км). Это было что-то немыслимое. Так, 10 сентября 1933 года румынская контрразведка разгромила резидентуру Одесского ПРП, относившегося к 4-му отделу штаба Украинского ВО. Провал произошел по вине начальника ПРП Днепрова, который переправил за кордон, несмотря на возражения областного отдела ОГПУ, двух человек, имевших контакт с людьми, являвшимися румынскими агентами. Вдобавок к этому оказалось, что сотрудник ПРП Федотов также связан с одним из агентов румынской разведки. Днепрову предложили отстранить Федотова от работы, однако он не только не сделал этого, но послал его на курсы переподготовки, а затем привлек к операции по переброске за границу. И в довершение всего выяснилось, что ведавший переправами сотрудник Каминский в пьяном виде систематически выбалтывал посторонним лицам секретные сведения о работе пункта.

Одесский ПРП был отнюдь не единственным в своем роде. Так, 15 сентября 1933 года в течение одного дня произошли два провала агентов, переброшенных в Турцию Ленинаканским ПРП штаба Краснознаменной Кавказской армии. Причиной первого стала переброска за рубеж подозрительного по своим связям источника Даги Садыхбекова, а второй провал произошел из-за привлечения к вербовочной работе провокатора Мамеда Мама-оглы. Армянское ГПУ предупреждало о ненадежности Садыхбекова, но руководство Ленинаканского ПРП проигнорировало этот сигнал. Одновременно последовали провалы на Эриванском, Батумском и других ПРП. Причины были аналогичными – проникновение в агентурную сеть Разведупра предателей и провокаторов, а также полное игнорирование соответствующих предостережений органов ГПУ.

Но это оказались еще цветочки. В начале июля 1933 года, во время ликвидации в Белоруссии контрреволюционной организации «Белорусский национальный центр», стало известно, что 19 сотрудников негласного состава 4-го отдела штаба Белорусского военного округа одновременно являются членами этого центра, а также агентами польской разведки.

9 февраля 1934 года произошел провал одной из резидентур 4-го отдела штаба Украинского ВО в Аккермане (Румыния). В результате были арестованы 10 агентов, в том числе резидент Апреленко. Причиной явилось преждевременное возобновление связи с агентами, законсервированными после предыдущего провала резидентуры Одесского ПРП в сентябре 1933 года. С арестом резидента была ликвидирована вся резидентура 4-го отдела штаба УВО в Румынии.

В начале января 1934 года последовали провалы сразу нескольких резидентур 4-го отдела штаба ОКДВА в Маньчжурии, в том числе был арестован ряд сотрудников особой группы № 100 (диверсии, саботаж). Японской контрразведке удалось перевербовать задержанных и под видом депортированных переправить в СССР. Разоблаченные Особым отделом ОГПУ, на допросах они, помимо прочего, рассказали о причинах провала. Оказалось, что при подготовке группы к заброске за рубеж сотрудники 4-го отдела грубо нарушили правила секретности. Направленные в Хабаровск для обучения подрывному делу, будущие диверсанты находились на базе Амурской флотилии, где заметно выделялись среди личного состава формой пехотных частей РККА. Всем было известно, что они – выходцы из Харбина и Северной Маньчжурии. Легенды сотрудников особой группы были плохо подготовлены и на допросах в японской контрразведке сразу раскрыты. Кроме того, члены группы знали не только друг друга, но и все линии связи, и поэтому в результате предательства одного из них в руки японской контрразведки попала сразу вся группа. К тому же работа боевых организаций не была должным образом законспирирована. Вопреки правилам конспирации, встречи проходили на харбинской квартире одного из членов группы или в Политехническом институте и т. д.

Конечно, провалы у военных разведчиков случались и раньше. Неопытность, отсутствие квалифицированной агентуры, использование для разведывательной работы членов иностранных компартий – все это было в практике работы и Разведупра, и ИНО ОГПУ. Но за пятнадцать лет можно ведь было чему-нибудь научиться! А тут все наоборот: рекордное количество серьезных провалов за столь короткий срок.

Особый отдел ОГПУ, наблюдавший за работой Наркомата обороны, забил тревогу. Сталину была направлена подробная записка о работе IV Управления Штаба РККА. На десяти страницах содержалось сухое перечисление резидентур Управления с фактами, датами, фамилиями провалившихся. Выводы были сведены в один абзац:

«Тщательное изучение причин провалов, приведших к разгрому крупнейших резидентур, показало, что все они являются следствием засоренности предателями; подбора зарубежных кадров из элементов, сомнительных по своему прошлому и связям; несоблюдением правил конспирации; недостаточного руководства зарубежной работой со стороны самого IV Управления Штаба РККА, что, несомненно, способствовало проникновению большого количества дезориентирующих нас материалов».

26 мая 1934 года Политбюро приняло развернутое постановление о работе военной разведки. В постановлении отмечалось, что создание крупных резидентур в некоторых странах и сосредоточение в одном пункте линий связи нескольких резидентур неправильно, так как при этом резко возрастает возможность провалов. Было подчеркнуто, что «переброска расконспирированных в одной стране работников для работы в другую страну явилось грубейшим нарушением основных принципов конспирации и создавало предпосылки для провалов одновременно в ряде стран». Особое внимание Политбюро обратило на «недостаточность подбора агентурных работников и недостаточную их подготовку».