Федор Раззаков - Другой Аркадий Райкин. Темная сторона биографии знаменитого сатирика Страница 35

Но вернемся к событиям 1949 года, в частности – к позиции Константина Симонова в «деле безродных космополитов». А позиция его заключалась в следующем.

В начале кампании он предпочел не «светиться» в ней и уехал в Ленинград. Видимо, таким образом он хотел издалека посмотреть на то, как будут развиваться события (этакий «Горбачев в Форосе времен ГКЧП»). А когда «безродные космополиты» были разгромлены, Симонов принялся всячески от них дистанцироваться. Так, 15 февраля 1949 года он написал письмо Шепилову, где утверждал, что никогда не поддерживал антипатриотическую группу театральных критиков, а также не редактировал письмо Борщаговского Сталину (на самом деле все это с его стороны присутствовало). Дальше – больше.

18 февраля Симонов выступил с докладом на собрании драматургов и критиков Москвы, где еще недавно опекаемых им литераторов, причисленных к «безродным космополитам», назвал «ядром сил, занимающихся преступной работой, враждебной советской драматургии». Далее он сказал следующее:

«Космополитизм в искусстве – это стремление подорвать национальные корни, национальную гордость, потому что людей с подрезанными корнями легче сдвинуть с места и продать в рабство американскому империализму…»

После этого выступления Симонов вновь обрел доверие кремлевских верхов, однако потерял авторитет в глазах многих недавних своих соплеменников. В том числе, судя по всему, и в глазах Аркадия Райкина.

Переориентация Израиля в сторону США несколько осложнила жизнь советским евреям, хотя и не всем. Так, в начале 1949 года в СССР были закрыты около десяти еврейских театров (в Москве, Киеве, Харькове, Одессе, Минске, Биробиджане и других городах). Причем их закрыли не волевым порядком, а просто перестали их субсидировать из госбюджета, объявив, что это делается по одной причине – из-за их нерентабельности. Понятно, что на самом деле виной всему был, конечно же, Израиль. Видимо, Сталину не хотелось быть кинутым в одиночку, поэтому он внес в этот список и советских евреев – так сказать, за компанию. Правда, список этот был не столь обширен, поскольку существенно ограничить еврейское влияние Сталин был не в силах – для этого бы потребовались массовые репрессии, а вождь не ставил перед собой подобной цели. Поэтому подавляющая часть советских евреев продолжала жить в режиме трудового энтузиазма, как и все остальное население необъятной страны.

Не станем утверждать, что Сталин испытывал особую любовь к евреям, однако на протяжении последних 24 лет своего правления (1924–1948) он многое делал для того, чтобы евреи не чувствовали себя изгоями в братской семье советских народов. Он даже дочери своей Светлане не запретил выйти замуж за еврея, хотя наверняка имел возможности этому помешать (отметим также, что в 1949 году 9 членов Политбюро из 11 имели родственные связи с евреями). Да и в годы войны Сталин многое сделал для того, чтобы миллионы евреев смогли перебраться из Европы в СССР и здесь нашли надежное укрытие от фашизма. Апогеем же отношения Сталина к евреям была его помощь в создании Израиля. Выбери тот союз с СССР, и никакой «борьбы с космополитами», «дела врачей» и других кампаний, в которых пострадали лица еврейской национальности, в СССР бы не было. Но израильское руководство пошло по иному пути, по сути, подставив своих советских соплеменников под сталинскую секиру возмездия.

Те люди, кто валит с больной головы на здоровую (то есть уличает в антисемитизме Сталина), забывают, что после войны советские евреи продолжали играть существенную роль в государственном и культурном управлении страной. Вот данные, которые приводит на этот счет историк А. Вдовин:

«После войны евреи составляли 1,3 процента населения страны. В то же время, по данным на начало 1947 года, среди заведующих отделами, лабораториями и секторами Академии наук СССР по отделению экономики и права евреев насчитывалось 58,4 процента, по отделению химических наук – 33 процента, физико-математических наук – 27,5 процента, технических наук – 25 процентов. В начале 1949 года 26,3 процента всех преподавателей философии, марксизма-ленинизма и политэкономии в вузах страны были евреями. В академическом Институте истории сотрудники-евреи составляли в начале 1948 года 36 процентов всех сотрудников, в конце 1949 года – 21 процент.

При создании Союза советских писателей в 1934 году в московскую организацию был принят 351 человек, из них писателей еврейской национальности – 124 (35,3 %), в 1935–1940 годах среди вновь принятых писателей писатели еврейской национальности насчитывали 34,8 процента, в 1941–1946 годах – 28,4 процента, в 1947–1952 годах – 20,3 процента. В 1953 году из 1102 членов московской организации Союза писателей русских было 662 (60 %), евреев – 329 (29,8 %), украинцев – 23 (2,1 %), армян – 21 (1,9 %), других национальностей – 67 человек (6,1 %)…»

Отметим, что это далеко не все цифры еврейского присутствия в советских верхах. Теперь представьте себе такую картину: еврейское государство Израиль благоволит главному стратегическому противнику СССР Америке, а советское руководство безучастно взирает на то, что огромный процент евреев играет ключевую роль в его руководящих сферах. То есть руководители СССР добровольно соглашаются сидеть на пороховой бочке, поскольку симпатии большинства советских евреев к Израилю грозят серьезными проблемами для государственных основ СССР. Поэтому те чистки в среде советско-еврейской элиты, которые начались вскоре после создания Израиля, были вполне объяснимы.

Особенно не повезло еврейским националистам, вроде тех, что входили в состав Еврейского антифашистского комитета (ЕАК). Они слишком рьяно поддерживали создание Израиля, а также вынашивали мечту о том, что советское правительство разрешит советским евреям заполучить в свои руки благодатный Крым. Сталин расценил это как проявление крайнего национализма и отдал команду арестовать всех руководителей ЕАКа. В конце концов их потом расстреляли.

Однако от карающей руки Сталина пострадали тогда не только еврейские националисты, но и русские. Речь идет о представителях так называемой «русской партии», вожди которой группировались вокруг Жданова и были выходцами из Ленинграда. Это были секретарь ЦК ВКП(б) Алексей Кузнецов, зампредседателя Совета Министров Николай Вознесенский, 1-й секретарь Ленинградского обкома П. Попков, начальник ленинградского УМГБ П. Кубаткин и еще несколько десятков человек. Этим людям было инкриминировано желание создать Компартию России со штаб-квартирой в Ленинграде, перевести туда правительство России, написать российский гимн. Все эти люди были арестованы: в июне 1949 года эта участь постигла Кубаткина, в августе – Кузнецова, Попкова (последних арестовали прямо в кабинете Маленкова, который, как мы помним, давно точил зуб на ленинградцев). В следующем году всю верхушку людей, арестованных по «ленинградскому делу», расстреляют. Таким образом Сталин уравновешивал ситуацию, не позволяя каким бы ни было националистам взять верх и тем самым «накренить лодку на один борт».