Чудеса случаются. Трогательные и шокирующие истории из палаты интенсивной терапии - Константин Юрьевич Леушин Страница 35

Постепенно приходят коллеги, веселые и отдохнувшие.

– Костя! Дай пять! Все в восторге от твоей работы! (Вчера с не меньшим восторгом собирались смешать меня с известной субстанцией.)

07:00. Газы крови в норме, лактат снизился. Ритм синусовый, правильный. АД нормальное, допмин пора отключать.

– Пропофол[97] закончился! – Это сестра.

– Новый не ставь, пусть просыпается! – Мой напарник постфактум все ж таки внес свой вклад в лечение.

– Рентген уже был? После эха – готовь на экстубацию. Ну, че застыла? Давай-давай просыпайся, зайка моя! Пока я упал – отжался – умылся, подбей гидробалансы и готовь кислородную маску. Смотри – уже поддыхивает, сейчас вязки рвать начнет! Давай быстро: чай-кофе – и дергаем трубу!

Надо сказать, что это было перед Пасхой, 10-го, кажется апреля – и Бог, наверное, тоже услышал: «Сережа-а-а!!!». Сережа проснулся в ясном сознании, выплюнул трубку, попросил пить и покурить.

В процессе реанимационных мероприятий и последующего обсуждения с коллегами я старался соблюдать деонтологию (врачебную этику) и почти не матерился. Но просьба больного «покурить» была несколько неожиданна после перенесенных им за прошедшие сутки двух клинических смертей подряд.

– Вы знаете, что произошло и где сейчас находитесь? И вообще – не ох*ел ли ты, Серега?

– А выпивать можно будет – ну, граммов по 50, а, доктор?

– Ну, что ж я тебе – терапевт-диетолог? Неужто не понимаю? Граммов по 50 можно, но так – чтобы только таблетки запить, ладно?

Обход с ведущими кардиохирургами, эмоционально отстраненными от непрофильного больного, прошел скучно. И – слава Богу! – вопросов не было. После обхода руководитель ОРИТ, который еще вчера: «Кто принял решение везти в реанимацию?!» – сказал больному:

– Это он вас спас! (То есть ваш знакомый доктор.)

В это время больной, только что проснувшийся после наркоза, совсем голый под простыней, к тому же зафиксированный в реанимационной койке катетерами в подключичной вене и мочевом пузыре, чувствовал себя не очень уверенно.

Друзья-коллеги вяло пожимали мне руку, прикалывались по поводу «чудесного воскрешения» и разбегались по операционным.

На следующую смену мой старший коллега, подлечив себе давление и поправив здоровье, тоже поучаствовал в лечении этого пациента, полностью восстановив мужику перфузию по коронарам.

Таким образом, через 14 дней, исчерпав временной и, возможно, финансовый лимит лечения, Хренов С. П., скинув на больничном рационе килограммов десять избыточного веса, был выписан под наблюдение терапевтов-диетологов.

Жизнь пошла своим чередом. Большой пост я, как всегда, недодержал – пусть Бог простит нас с коллегой, что разговелись в то дежурство.

Через пару недель я завозил свою жену, участкового терапевта, на работу в поликлинику и, слушая в машине вместо радио бесконечную сагу о прививках и всеобщей диспансеризации, взорвался:

– Что ты мне все про нашу реформу здравозахоронения рассказываешь! Как же достали эти ваши талоны-карточки! Самой надоело? Хочешь, помогу уволиться? Еще раз принесешь домой эту макулатуру – намажу сверху Pedigry и дам понюхать нашим собакам: они тебе быстро статистику по диспансеризации поправят. Надо лечить больных, а не отчеты! Я совсем недавно вот этими самими руками…

– Костик, держи руль этими самими руками! И смотри на дорогу… Куда гонишь?

– …мужика откачал! Выписали уже с рекомендациями: принимать по 50 граммов. От тебя таких рецептов не дождешься! Сейчас, наверное, редиску на даче хряцает!

Я успокоился – и представилась мне картина маслом № 3: дача в Подмосковье, тепло, поют птички, травка зеленеет, солнышко блестит. Мой бывший пациент с соседом сидят за столом под большим деревом, и перед очередными 100 граммами за докторов Серега поднимает майку и показывает следы от наших «утюгов». А закусывают приятели редиской со своего огорода. Вдруг откуда ни возьмись появляется вездесущая супруга и просит: «Сережа! Доктор рекомендовал только по 50 – чтоб таблетки запить!»

Золотая женщина…

Закон парных случаев

Закон парных случаев известен всем практикующим анестезиологам-реаниматологам больше в контексте осложнений. То есть если ты сделал пневмоторакс (воздух в плевральной полости) при пункции vena subclavia, на следующее дежурство надо быть максимально осторожным при выполнении этой манипуляции. Лучше вообще всеми правдами и неправдами постараться ее избежать или, если это жизненно необходимо для больного, попросить своего коллегу «поставить вену».

Хирурги могут то же самое рассказать о нераспознанной вовремя патологии брюшной полости, недиагностированных внутренних кровотечениях и многих других парных осложнениях в экстренной хирургии.

«Не ошибается только тот, кто ничего не делает» – избитая фраза, но в медицине морально избивают только тех, кто днем и ночью что-то делает и, как доктор Айболит, «… и ставит, и ставит им градусники…».

По самооценке и своим жизненным наблюдениям могу сказать, что врач, работающий в медицине критических состояний 10 и более лет, кроме заслуженной высшей врачебной категории, также может претендовать еще и на получение небольшой охраняемой жилплощади с трехразовым питанием в местах не столь отдаленных.

И дело тут не во врачах-вредителях, представителей самой интеллектуальной нации, а в сочетании множества факторов для возникновения неблагоприятного развития клинических событий, приводящих к врачебным ошибкам.

Но этот рассказ не об осложнениях в своей врачебной практике, о которых мы всегда потом помним и казним себя по мере приобретенного профессионализма и врожденного чувства сострадания.

Каждый реаниматолог знает, что утренняя пересменка – это всегда интересно, как для уходящей смены, которая хочет побыстрее «сдаться», и, если на дежурстве успели написать дневники, то «гуд, бай, my love’s! – мы домой!»

Смене, пришедшей на дежурство, тем более интересно получить максимум информации о больном, и, главное, выведать о косяках, как наших, так и хирургических, чтобы через сутки на следующей пересменке они не суммировались и не акцентировались только на одном из врачей, приложивших свою руку к лечению данного больного. То есть вовремя разделить ответственность и принять, может и безответственное, но коллективное решение, желательно оформленное в виде консилиума с подписями всех соучастников.

И да, вызвать всевозможных консультантов с обязательным: «Запись оставьте, пожалуйста!» (в истории болезни).

Без узких специалистов нам, реаниматологам – врачам посиндромной терапии, порой никак не обойтись. Иногда дело доходит до курьезов.

Вот представьте себе, на утреннем обходе в реанимации ваш друг – коллега по принятому в кардиохирургии протоколу, доверительно рассказывает о больном: ФИО, возраст, диагноз, операция, какой сердечный индекс достигнут на каких дозах кардиотоников, если больной «на трубе» – какой режим ИВЛ и какие у него газы крови, кровит-не кровит по дренажам, пе***т-не пе***т