Леонид Ивашов - Я горд, что русский генерал Страница 37

Не жалуют нас и на Востоке. Японский парламент принял в 2009 году закон о принадлежности так называемых северных территорий (четыре российских острова Курильской гряды) Японии. Правительство страны восходящего солнца во исполнение закона издало ряд исполнительных актов, в том числе о безвизовом для японцев посещении этих территорий. Осталось только физически взять острова под свою юрисдикцию. Полагаю, по завершению военной реформы Сердюкова-Макарова, это обязательно случится. Весной 2009 года в КНР вышла многомиллионным тиражом книга «Китай недоволен», авторами которой являются члены КПК. В ней откровенно утверждается, что китайцы очень недовольны русским головотяпством, когда огромные плодородные просторы не используются под земледелие, а в Китае таких земель остро не хватает. И следует вывод: восточные земли должны отойти к китайцам, они будут их обрабатывать, что будет хорошо и для русского малочисленного населения: им дадут работу. Возможно, эта книга подтолкнула авторов военной доктрины к повтору положения о превентивном применении ядерного оружия. Поскольку применять превентивно ядерный арсенал против США или их союзников, вообще-то есть самоубийство. Это хорошо было усвоено еще во времена СССР. Но с точки зрения геополитической стратегии этого превентивного пассажа явно недостаточно. Военная доктрина не дает глубокого анализа современных мировых и региональных процессов.

– Выходит так, что с точки зрения «руководства к действию» документ не так хорош, как казалось сначала?

– Вот вам живой пример. Говорится об опасностях со стороны глобализирующегося НАТО, развертывании и наращивании иностранной военной силы на территориях сопредельных государств, угрозе в результате резкого обострения военно-политической обстановки и создания условий для применения военной силы, а в качестве ответа звучит (п. 20) маловразумительное «РФ считает правомерным применение ВС… в соответствии с принципами и нормами международного права. по решению Президента. в порядке, установленном законодательством» и т. д.

Даже в случае военного нападения на Республику Беларусь «РФ рассматривает как акт агрессии против Союзного государства и осуществит ответные меры». Белорусов интересует, будет ли Россия воевать за них, нанесет ли мощный контрудар по агрессору или ответит мидовским возмущением и нотой протеста. Весь текст доктрины грешит некоторой запуганностью, пассивностью, стремлением никого не обидеть (кабы чего не вышло). Что-то похожее на «нападут – будем отстреливаться». Нет в тексте слов «разгром агрессора, принуждение к капитуляции», звучит другое: «принуждение к прекращению военных действий».

Полагаю, что Военная доктрина-2010 не добавляет нам ни безопасности, ни уверенности в завтрашнем дне. Она не ориентирует государство и общество на решительные действия по возрождению потенциала оборонной достаточности, прекращению разрушительных процессов в армии, ОПК, экономике. Не нацелена на создание международного потенциала безопасности России и ее союзников. Тогда в чем ее новизна?

– Леонид Григорьевич, что лично Вы добавили бы в уже существующий документ с точки зрения обеспечения военной безопасности России?

– На наш взгляд, необходимо провозгласить (возможно, в закрытом документе), предложить и реализовать в кратчайшие сроки доктринальные установки формирования единого оборонного пространства (пространства безопасности) на территории СНГ, с учетом президентских выборов на Украине. Выдвинуть новую философию международной безопасности, исключающую международный разбой и превращение НАТО в инструмент глобального силового диктата и поставить проблему на обсуждение в ООН. Активировать работу в рамках ШОС. Реализовать на практике, провозглашенную в 90-х годах прошлого столетия идею стратегического партнерства с Индией в сфере безопасности, задействовать во имя совместной военной безопасности потенциал российско-иранского сотрудничества, подтянуть к своей политической позиции, во имя сохранения мира, страны исламского ареала, Монголию, Латинскую Америку, Республику Корея, активно и доверительно работать с КНР, формируя временные и среднесрочные альянсы по проблемам безопасности (ПРО, высокоточное стратегическое оружие, милитаризация космоса, глобализация НАТО и др.). Приморозить так называемое сотрудничество Россия – НАТО, являющееся ширмой для превращения последнего в мирового жандарма и вызывающее озабоченность у Китая и ряда других стран. Перейти в сотрудничестве с Европой на двусторонние и многосторонние отношения в плане формирования системы коллективной безопасности (Германия, Франция, Бельгия, Греция, Болгария, Сербия, Турция, северные страны). И, конечно, немедленно остановить так называемую военную реформу и не сдавать ни одной позиции по СНВ-3.

Безопасность – главная функция государства, всех государственных структур и главная задача общества и гражданина. И относиться к ней необходимо соответственно. А что касается обновления доктринальных установок, то можно в прежние документы вносить поправки, принимать новую редакцию. Но провозглашать старый документ в качестве нового – это попахивает мелким мошенничеством, оправданием своей деятельности, точнее бездеятельности.

Новый оборонный заказ стратегии

02.04.2010.

Запрещённое наступление

Интервью президента Академии геополитических проблем генерал-полковника Леонида Ивашова.

«Народный политолог»: – Леонид Григорьевич, слова «военная реформа» у всех на языке, они даже как-то «подзатерлись». В какой мере предмет, о котором идёт речь, является реформой в изначальном смысле слова?

Леонид Ивашов: – Реформа – это придание нового качественного состояния любому организму, любой системе, в том числе и вооруженным силам. У нас уже прошло несколько этапов военной реформы. Если считать со времён Горбачева – шесть этапов. И на каждом из них стандартно ставились три главные цели.

Во-первых, сокращение численности личного состава, сокращение соединений и частей, сокращение количества техники.

Во-вторых, перевооружение армии и флота новой техникой. Причем всегда декларировалось, что на «современной» и «перспективной».

В-третьих, за счет всех сокращений предполагалось улучшить социальное положение военнослужащих.

Первая задача решалась – сокращали численность войск. А вот две другие задачи ни на одном из этапов решены не были. Время от времени проводилось частичное или даже «единичное» перевооружение. Что-то иногда добавляли по социальной части, но больше обещали. В результате происходила деградация вооруженных сил, падение боевой готовности, ослабление военной мощи.