Игорь Сухих - Чехов в жизни: сюжеты для небольшого романа Страница 37

М. О. Меньшиков. Памяти А. П. Чехова

Для меня Чехов — самая святая из святынь русской литературы, непосредственно примыкающая к Пушкину и Лермонтову, любимая, как Салтыков, стоящая рядом с Достоевским и Толстым, и, для нашего поколения, во многом выразительнейшая и нужнейшая даже обоих последних. Прибавлю к этому, как человек, знавший Чехова, то вблизи, то издали, почти четверть века, — что громадный талант и тончайший ум совмещались в нем с великою душою, беспредельною сердечностью без фраз и громких слов, с твердым и ясным характером, красота которого будет раскрываться с годами все в новых и в новых светах.

А. В. Амфитеатров. Десятилетняя годовщина

Еще не опущено тело Чехова, как заговорили о намогильном памятнике ему. Это прекрасно, но почему именно на могиле ставить памятник? Почему не на какой-нибудь площади в Москве или Петербурге? Потому что это было бы слишком естественно и просто, а у нас обычай класть великого человека под сукно, ждать, когда его забудут, когда вымрет все поколение его знавших и любивших, когда некому будет протестовать против чугунной или мраморной карикатуры, которую воздвигают под названием монумента. Я не понимаю смысла кладбищенских памятников. Поезжайте на Волково, — не смешны ли эти высокие бюсты писателей, глядящие в затылок друг другу? На могиле приличен простой крест - и только. На площади, среди зелени и цветов, — другое дело, но статуя замечательного человека непременно должна быть высокохудожественной работы.

М. О. Меньшиков. Памяти А. П. Чехова

Памятник в ялтинском городском саду — среди зелени и цветов — открыли в 1953 году в присутствии Марии Павловны Чеховой. О художественности этой работы судить трудно.

В холодном апреле давешнем,

Покашливая —

Опять не у дел:

— Маша, смотри, я — памятник. —

И грустно вдаль посмотрел.