Иосиф Линдер - Записки разумного авантюриста. Зазеркалье спецслужб Страница 37

– Я получил абсолютно точную информацию, – продолжал оправдываться европеец. – Ты же знаешь, Ахмет, моим источникам можно доверять. К тому же…

– Заткнись, шелудивый пес! – взревел толстяк. – Если шеф узнает, что мы не нашли всю группу, которая должна была нас ликвидировать, он ликвидирует нас сам. Но прежде я ликвидирую тебя!

Повернувшись к охранникам, толстяк приказал привести в чувство мальчишку. Когда это удалось и парень открыл глаза, то опять, вжавшись в кресло, испуганно затараторил свое. Это был стандартный набор фраз, призывавших незнакомцев забрать его скромные деньги и все, что они захотят, но отпустить «несчастного испанского студента» домой.

Когда же он увидел в руках одного из охранников шприц, то чуть не плача стал уговаривать пощадить его. Укол не дал результатов. После начала действия препарата парень все так же лопотал по-испански, но уже не реагировал на задаваемые ему вопросы. Он только замедленно повторял свои душещипательные просьбы пощадить его.

Толстяк, вконец озверев, влепил европейцу пощечину и приказал двум охранникам отвести его в одну из комнат «для гостей».

Когда европейца увели, два других человека переглянулись и вопросительно посмотрели на толстяка, который от волнения взмок, раскраснелся и покрылся бисеринками пота.

– Мои люди обязательно найдут эту группу, – вскричал он в полном отчаянии. – Передайте боссу, что Ахмет держит свое слово.

Оба мужчины молча поднялись на ноги и, не говоря ни слова, вышли из комнаты, провожаемые поклонами толстяка и охраны.

Ночь уже полностью вступила в свои права, и черное южное небо с алмазной россыпью звезд нависло над раскаленной за день землей, даруя ей живительную прохладу. Секьюрити одного из отелей, обходя зону пляжа, высветил лучом своего фонаря что-то похожее на человеческое тело у самой кромки воды. Несколько секунд он колебался, ведь тело находилось за пределами его зоны, но потом все-таки перебрался за ограждение и осторожно приблизился к телу. Перевернув его, охранник увидел, что это молодой человек. В нос ударил сильный запах виски – парень был жив, но совершенно пьян.

«Да, – подумал охранник, – напился и полез купаться, расшиб нос, а мог бы и захлебнуться, еще пару часов – и прилив накрыл бы этого незадачливого пловца». Посветив вокруг, охранник нашел подтверждение своей догадке – вещи купальщика были аккуратно сложены на одном из лежаков и прикрыты полотенцем с эмблемой «Пансион Антонио». Охранник подтащил незадачливого купальщика к лежаку. Уложив несчастного, охранник огляделся по сторонам, словно кто-то мог увидеть его в кромешной тьме. Затем извлек из кармана брюк парня бумажник с тремя сотнями долларов. Почесав затылок, охранник извлек две сотенные купюры, а затем убрал бумажник на место и, прикрыв парня полотенцем, продолжил свой путь по обычному ежедневному маршруту, радуясь своей смекалке и удачливости…

Сознание медленно возвращалось к Мигелю. Холодный ночной воздух и морской бриз действовали освежающе, но в голове шумело. Саднила рана на носу, тело ломило, как при заболевании гриппом. В голове вихрем проносились картины недавнего прошлого и сюжеты далекого детства, перемешанные с любимыми фрагментами детских фильмов и сказок, со знакомым запахом бабушкиной сдобы и вкусом фигурного шоколада, который продавался в кондитерской в доме напротив.

Майк застонал, переваливаясь на бок и сбрасывая с себя полотенце. Затем он сел и, тупо глядя во тьму, стал вспоминать все, что с ним произошло за последние сутки. Подняв к глазам руку с часами и нажав кнопку подсветки, он увидел, что скоро будет рассвет. Осмотрев вещи, Майк обнаружил в бумажнике единственную стодолларовую купюру и улыбнулся. Хорошо, что оставили хоть это. Хватит на такси и еще останется, чтобы заглянуть в бар. Паспорт оказался на месте, и это обрадовало еще больше.

С трудом преодолевая слабость и дурноту, Майкл оделся и медленно побрел по вязкому, сыпучему песку в сторону большого пустыря, в дальнем конце которого светились огни. Городок развлечений работал всю ночь: казино и бары, танцплощадки и уютные ресторанчики, маленькие магазинчики, набитые всякой всячиной, манили туристов. Майк шел медленно, покачиваясь. Несколько раз он останавливался и, мотая головой, словно раненный на корриде бык, старался собраться с мыслями.

Молодцы ребята, они вкололи препарат короткого действия и вдобавок влили добрую порцию виски. И теперь голова напоминала тикающий будильник за минуту до звонка, когда ты всеми силами хочешь досмотреть сладкий предутренний сон, но сознание неудержимо настраивает тебя на неминуемый звонок, подчиняясь которому ты должен вернуться из мира сонных грез в мир суровой реальности. Если бы он утонул во время прилива, то при вскрытии следов препарата, скорее всего, не обнаружили бы, а вот алкоголь в крови давал повод к классической и безотказной версии.

Майк несколько раз крепко выругался про себя и вдруг остановился и замер, удивившись очередной мысли, пробившей окутывавший сознание туман, как самолет, прорезающий плотный слой грозовых облаков. Болтанка, грозовые разряды и струйки воды, сбегающей по стеклу иллюминатора, остаются где-то позади. Перед тобой только ослепительно яркое солнце и бескрайняя синева неба, в котором парит стальная птица.

«Ник, мать твою, сукин сын, службист и буквоед, вечно контролирующий и надзирающий, вслепую натравленный на меня, жесткий и неуступчивый, но именно ты спас меня сейчас от гибели», – подумал Майк и тряхнул головой, как будто это могло ослабить действие фармацевтических препаратов.

С виски бороться легче, чем с тем, что вкололи эти сволочи. Хорошо еще, что препарат был легким или доза была небольшой, они просто хотели вытянуть информацию. «Да, – вернулся к прерванным размышлениям Майк, – не знаю, как сложится операция, но служаку Ника теперь придется поить виски и коньяком до гробовой доски или хотя бы до отставки».

Такси, которое Майк поймал на дороге, быстро довезло его до маленького пансиона дона Антонио, за которым открывалась чудесная бухта с множеством небольших пещер и подводных лабиринтов. Крепкий кофе и холодный утренний воздух постепенно делали свое дело. Мигель обошел пансион и осторожно спустился по крутому откосу в бухту. Можно было бы, конечно, воспользоваться лестницей, но вероятность натолкнуться на запоздалую влюбленную парочку, устроившуюся где-нибудь на живописной скамейке одной из площадок, заставила спуститься по более короткому и опасному пути.

Отыскав схрон с непромокаемым чехлом, Мигель сложил в него вещи, документы, теперь уже окончательно опустевший бумажник, кроссовки и вплавь добрался до небольшой скальной гряды, где в расщелине под камнями должны быть оставлены акваланг и движитель.