Брита Осбринк - Империя Нобелей. История о знаменитых шведах, бакинской нефти и революции в России Страница 37

Появись такой в правлении, и Белямин скатится незаметно для себя. <…> B один прекрасный день он обнаружит, что низведен до положения нуля без палочки, и будет рад любой подчиненной должности <…>. Эмануэль утверждает, что в России таких не водится. Это свидетельствует лишь о неспособности Эмануэля найти подходящего человека. (Альфред рекомендует дать объявление. – Б.О.), но объявление должно быть составлено крайне четко и умно, чтобы откликов на него пришло немного и поиски не затянулись. <…> Искать лучше среди финнов или вовсе иностранцев. Подходят шотландцы, которые владеют русским языком и управляли крупным промышленным или торговым предприятием, где приобрели значительный опыт административной работы. […] Я бы действовал так, и, по-моему, большой премудрости тут нет, можно обойтись без колдовства».

B конце 1894 г. Альфред пишет Роберту о его болезненной дочери Ингеборг:

«Я счастлив, что замужество милой Ингеборг обернулось удачей! Видимо, она поздоровела и повеселела, во всяком случае, чувствует себя лучше, чем все последние годы. Зато бедный Эмануэль изводит себя в России коммерческими проблемами и тяжким бременем, до которого он просто не дорос. Для меня вообще загадка, как дела еще движутся и как наше Товарищество остается на плаву. По-моему, Эмануэль и сам начинает понимать необходимость в новом руководстве, только может сменить его слишком поздно или сделать плохой выбор».

«Товарищество бр. Нобель» действительно «остается на плаву». 1894 год становится рекордным по прибыли, и с благословения Альфреда акционерам выплачивают 10 %. Когда компании не хватает накопленного и требуются дополнительные средства, Альфред помогает и с этим. Товарищество, испросив одобрения казны, увеличивает акционерный капитал до 20 млн рублей. Нобелевскими акциями начинают спекулировать, и Альфред, выбросив на рынок часть своих, получает за них двойную цену.

Альфред все-таки наколдовал!

И вот появляется долгожданный для Альфреда, Роберта и Лагервалля (а может быть, и для Эмануэля) преемник Белямина – норвежец Ханс Ольсен, который в 1937 г. опишет в своих «Воспоминаниях о жизни», как это произошло. Отец школьного товарища устраивает Ханса Ольсена на работу в Кронштадте. Юный норвежец не может упустить такого шанса повидать мир и на мосту в Санкт-Петербурге впервые в жизни видит электрическое освещение.

B скандинавской колонии российской столицы он знакомится с Эмануэлем и Карлом Нобелями. Они примерно ровесники Хансу. Новые друзья называют его Спортивным Маньяком: братьев Нобель спорт совершенно не интересует, а Ханс ездит на велосипеде, занимается греблей и парусным спортом, катается на лыжах и коньках. Впрочем, Эмануэль тоже вдруг увлекается ледовым парусным спортом и даже покупает буер, который отдает в распоряжение Ханса.

Co временем, ближе сойдясь с Эмануэлем, норвежец догадывается: «…Скорее всего, он сделал это ради меня».

Весной 1887 г., когда Эмануэль ревизовал счета Скандинавского союза, Ханс помогал ему. Видимо, Ханс Ольсен хорошо зарекомендовал себя, поскольку ему предложили работу в «Товариществе бр. Нобель», но он не принял предложения. Ханс только что основал собственное предприятие по продаже сельди, бочковой тары и лесоматериалов. Дела его шли неплохо. Молодой предприниматель взял в Драмменском частном банке пять тысяч крон под поручительство родни и очень быстро выплатил заем. «На этом с моими денежными затруднениями было покончено, и более я их, к счастью, не испытывал».

Ханс становится желанным гостем у Нобелей, его представляют Людвигу (спустя год он содействует организации похорон). Bo время катания на буере с Карлом происходит несчастный случай. Ханс Ольсен винит себя: как он мог отпустить неопытного друга одного? Даже развившийся у Карла диабет он приписывает полученным тогда травмам.

A Эмануэль, похоже, заманивает сопротивляющегося Ханса в товарищество. B июне 1893 г. его выбирают в совет под предлогом, что речь идет о нескольких заседаниях в год. Почетная должность хорошо оплачивается. B следующем году Эмануэль просит Ханса съездить в Лондон и разобраться с деятельностью тамошних агентов по сбыту. Ольсен сочиняет весьма критичный доклад об обнаруженных проблемах и упущениях, однако доклад застревает у кого-то в долгом ящике. Эмануэль соблазняет дальше, на этот раз замещением на лето одного из директоров. B «Воспоминаниях о жизни» Ольсен напишет: «Поручив собственное предприятие заботам Вигардта, я каждый день являлся в нобелевскую контору к девяти утра, чего не делал больше никто. B иностранном отделе не было руководителя, и я исполнял его обязанности». Ханс слабовато знал русский язык, тем не менее он читал всю корреспонденцию, знакомился с делопроизводством и принимал посетителей.

По возвращении начальства из отпуска Ханса Ольсена берут на постоянную работу. Он закрывает свое предприятие с активами в 104 тысячи и полным отсутствием долгов. «Жизненный успех никогда не ударял мне в голову – ни тогда, ни позже».

Ханс ежедневно бывает в особняке на Сампсониевской набережной, который служит семейству Нобель не только жилищем, но и конторой. У младшей сестры Эмануэля, Мины, красивые голубые глаза, она умна и образованна. Хансу мило ее общество, он все больше проникается к ней чувствами (возможно, прежде всего сочувствием, поскольку у нее с детства горб), однако посвататься не решается – во всяком случае, пока.

Первую поездку за границу в качестве официального представителя «Товарищества бр. Нобель» Ханс совершает с Михаилом Беляминым, его женой и дочерью – это приятное путешествие укрепило их дружбу. Они посетили Лондон и Париж. Для Михаила Белямина поездка стала прощальной. B частности, он встретился с Александром Андре, агентом по сбыту смазочных масел в Париже и руководителем берлинского «Нафтапорта». Основной же целью поездки было знакомство с итальянским агентом, которого товарищество заполучило от «Стандард ойл»: итальянский рынок оказался весьма прибыльным. Зато Ротшильды здорово наживались на поставках нефти в страны Востока, и Ханс понимал, что для Нобелей эти возможности утрачены.

Дважды Ханс Ольсен виделся в Париже с постаревшим Альфредом Нобелем. Тот хвалил его работу, но Ханс и не подозревал, что своим принятием в товарищество обязан Альфреду: будучи весьма доволен норвежскими агентами по продаже динамита, он советовал Эмануэлю завести себе управляющего-норвежца.

B последний раз Ханс встречает Альфреда на обеде, где присутствует и Эмануэль. Альфред кажется бодрым и оживленным, с удовольствием обсуждает предстоящий в 1896 г. полет Андре к Северному полюсу на воздушном шаре[23] и как им управляют с помощью рулевых тросов. Летом того же года «Товарищество бр. Нобель» участвует во Всероссийской промышленной и художественной ярмарке в Нижнем Новгороде, где Эмануэль возводит роскошный отдельный павильон. Николай II остается доволен экспозицией. Видимо, на ярмарке Ханс Ольсен и знакомится с московским агентом товарищества Кнутом Литторином, которого впоследствии привлечет к более тесному сотрудничеству.