Анатолий Максимов - Главная тайна ГРУ Страница 46

Собеседник меня достал своей логикой, прямой как телеграфный столб, который гудит, но никакой информации не передает. И я начал чуть-чуть закипать.

— Из политических соображений наша сторона — служба и страна в целом — изложенные Павловым факты отрицает. Может быть, и в случае… с «делом» что-то от политики. В основе раскрытия этой акции сверхважного стратегического звучания лежит нежелание признаваться в таком явлении, как блеф на многих уровнях: партия, власти, спецслужбы… Как вы думаете?

Коллега даже руки поднял в знак протеста, но я был неумолим и продолжал:

— …может быть, парня расстреляли… для большего придания веса делу?

Так, еще в год выхода моей книги, я пытался привнести в души моих коллег смятение. А ведь это были сотрудники элитного подразделения разведки — службы тайных операций. В моем выступлении «дело», казалось бы, стояло обособленно, но все же было в одном ряду с такими операциями, как «Заговор послов», «Трест», «Снег», «Монастырь» и одной операцией из 60–70-х годов.

Чтобы выстроить логическую цепочку в моих рассуждениях, я выступил не просто по «делу», а провел краткий сравнительный анализ шести указанных операций. Причем по критериям: предвидение и упреждение замыслов противника с последующим противодействием ему с целью дезорганизации его работы против советской стороны.

В этой цепочке умозаключений «дело Пеньковского» выглядело уже в ином свете. Однако, чтобы понять, в чем была суть версии с ее аргументами и доказательствами, следует ознакомиться с анализом по всем шести акциям — ярко выраженными примерами мастерства советской внешней разведки.

Может показаться, что следующий раздел главы похож на всплеск «эмоций» по «делу Пеньковского». Правда, по широкому спектру вопросов. Делается попытка опираться в оценках на факты с точки зрения, как говорят в криминалистике, «достаточности доказательной базы». В этих рассуждениях имеются посылки, которые в дальнейшем будут осмыслены с помощью, как писал Юлиан Семенов в одной из своих книг, «железной логики шахматного игрока».

По крайней мере, я буду стараться сделать это. 

Трактовка «Феномена»

Рассказывая о «краеугольных камнях» в мастерстве разведки, рассматривались операции 20–70-х. Теперь о них следует напомнить с оценкой под иным углом зрения.

Яркой, одной из первых акций тайного влияния госбезопасности явилась в 1918 году операция по вскрытию заговора англо-франко-американской коалиции против молодой Советской республики с целью свержения большевистского правительства. В операции «Заговор послов» наши чекисты через «доверенное лицо» британского посла-разведчика Локкарта установили связь с якобы антисоветски настроенными латышскими стрелками, охранявшими Кремль, и «договорились» о ликвидации советского правительства.

Впервые факт подставы в «деле Локкарта», кадрового сотрудника ВЧК, был предан гласности лишь спустя сорок восемь лет. В качестве подставы под именем Шмидхена выступал чекист Ян Буйкис. За четыре месяца чекисту удалось: войти в доверие военной организации бывших царских офицеров и затем к британскому послу; выявить планы Великобритании, Франции и США по организации переворота в стране и физическому устранению советского правительства. В результате удалось сорвать скоординированное выступление контрреволюции.

Что общего с «делом Пеньковского» в этой операции? Подстава, целью которой было проникновение в планы, а средство — чекист с отлично отработанной легендой. Эта операция стала своеобразным эталоном для других операций советской госбезопасности на долгие годы потому, что в ней, как в капле воды, отражаются главные составляющие успеха — предвидение и упреждение действий противника.

В свете рабочей гипотезы «дело Пеньковского» не будет понято еще без одного примера. Речь идет об операции «Трест». Крупномасштабная и долговременная операция по проникновению в белоэмигрантские зарубежные военизированные организации сорвала их попытки террористической и диверсионной работы на территории страны в 20-х годах. Более того, их удалось дезорганизовать путем дискредитации перед правительствами государств — противников Страны Советов. После завершения операции все эти антисоветские организации в глазах Запада стали считаться контактирующими с советской госбезопасностью.

Операция «Трест» стала дезорганизующим фактором и в работе СИС — ее активный разведчик Сидней Рейли (носитель далеко идущих планов британской разведки в отношении Советской России) был выведен в нашу страну и обезврежен. Характерным было то, что акция по выводу Рейли предусматривала легендированную его гибель при переходе границы, а также имитацию суда с последующим «расстрелом» «пособника» английского шпиона — командира пограничного отряда Тойво Вяха. Правда о роли пограничника в «деле Рейли» стала известна лишь в конце 60-х годов.

Итак, снова подстава и снова раскрытие обстоятельств легендирования операции через десятки лет.

В преддверии нападения фашистской Германии на СССР традиция советской разведки — масштабное влияние на ход международных событий в интересах государства — была продолжена.

Примером этому может служить разведработа госбезопасности в отношении союзников Германии по «оси» Берлин — Рим — Токио, в частности Японии. До войны и во время ее внешняя разведка активно занималась ликвидацией угрозы открытия реальных фронтов прогермански настроенными правительствами в так называемых нейтральных странах: на Кавказе — Турция и Иран, в Средней Азии — Афганистан, на Дальнем Востоке — Япония.

Борьба США и Японии за влияние в регионе Юго-Восточной Азии должна была закончиться конфронтацией военного характера. Наша разведка ускорила ход событий в интересах СССР.

В основе проведения операции «Снег» указанные противоречия учитывались, как и наличие реальных возможностей у нашей разведки в среде влиятельных чиновников американского правительства, которые могли бы действовать против Японии, но по просьбе советской стороны (легендированный подход).

В ответ на меморандум американцев нападение японцев на военную гавань США в Пёрл-Харборе в начале декабря 1941 года похоронило надежды Германии на открытие советско-японского фронта. Высвободившиеся дивизии определили решительное поражение немцев под Москвой.

Эта акция, дезорганизовавшая планы японцев, стала известна лишь в конце 90-х годов.

Трагический период времени в жизни нашей страны — Великая Отечественная война, — казалось бы, не очень связан с «делом Пеньковского». Но масштабность акции из времен войны и ее долгосрочность (1941–1945) говорили сами за себя, причем в пользу иллюстрации по «делу».