Петр Румянцев-Задунайский - Великая и Малая Россия. Труды и дни фельдмаршала Страница 48

Так, сломив первое стремление на себя неприятельское, быв в огне непрерывном с пятого часа утра по восьмой, очистили мы себе путь и удвоили свои шаги к неприятельскому лагерю, в котором еще видели, что пехота и конница смелость имеет нас к себе дожидаться. Не прежде, как в меру против нашего движения, открыл неприятель большие свои батареи, действия которых напряжены были наипаче на то каре, где я находился, и по правую сторону идущее генерал-поручика Племянникова.

Мы усугубили в примечании того стрельбу и поспешали достигнуть к ретраншементу, который, сверх чаяния своего, увидели в одну ночь обширно сделанным стройными глубокими рвами и последние – наполненные их янычарами. Как уже действием превосходным нашей артиллерии брали мы верх над неприятельской многочисленной, осыпавшей нас ядрами и картечью, без большого однако же вреда, и их батареи приводили в молчание; в то самое время тысяч до десяти или более янычар, выйдя с своего ретраншемента, неприметно опустились в лощину, примыкавшую к их левому флангу, близ которой шел со своим каре генерал-поручик Племянников, и только что уже его части доходило простерти руки на овладение ретраншементом, как те янычаре, внезапно выскочив с лощины с саблями в руках, обыкновенной толпой ударили на правый того каре фас и в самый угол оного, который составляли пехотные Астраханский и Первомосковский полки.

Едва первый плутонг Астраханского полка мог выстрелить, то янычары, смяв его, одни ворвались внутрь каре, а другие вдоль пошли по правому фасу и силой своей превосходной замешали те полки и другие того каре и пригнали к каре генерала-аншефа Олица, к которому перед фронтом сквозь их промчалась с великой яростью янычар толпа и их знаменосцы.

В сем случае я счастье имел одним словом: «Стой!» – сдержать своих ретирующихся и взбодрить к отражению неприятеля, ударив притом наижесточайше из своих батарей по янычарам, которые без того меньше минуты могли бы уже коснуться моего каре, где 1-й гренадерский полк, внимая моему повелению, весьма храбро ударил на все стремление неприятельское и оное сокрушил бодрым духом и отважной рукой, к чему споспешником ему был командир оного бригадир Озеров.

Их штыки и пушки, тут случившиеся, в один момент все дело решили, и с удивительной скоростью и послушанием построенное опять каре генерал-поручика Племянникова, воскликнув единодушным гласом: «Виват Екатерина!», шло вперед. Тут послал я на сию дерзкую пехоту свою тяжелую кавалерию, с которой с одной стороны генерал-поручик и кавалер граф Салтыков, с другой – генерал-майор князь Долгоруков пробившись, ее посекли и силой вообще огненного и белого оружия великую часть янычар положили на месте, а остальных погнали; и в ретраншемент потом вошли как оба первых каре, так к тому времени приспели туда же вступить со своими частями с правого фланга генерал-поручик граф Брюс, а с левого – генерал-квартирмейстер Боур, производя, покуда держался неприятель, пушечную по нем пальбу.

Визирь, увидев в сем случае лучших своих янычар, составляющих первую стену, падших, на всю мочь побежал из лагеря со всеми войсками; а при вступлении моем отделенный от корпуса генерал-квартирмейстера Боура подполковник граф Воронцов со своим батальоном с левой стороны взошел в неприятельский ретраншемент и сопротивляющихся в нем янычар истребил, заняв в той части батареи и несколько отбив у турок знамен.

Генерал-поручик князь Репнин со своим корпусом в продолжение сего захватывал, сколь возможно было, обращенного в бег неприятеля, заходя в тыл его лагерю и провождав пушечной пальбой, отчего неприятель, видя свой великий урон, бросил весь обоз и побежал толпами во все ноги к стороне Дуная, где было до трехсот судов больших, которые послужили к его переправе, но не безбедственной; а затем завладели войска вашего величества турецким полным лагерем, получили в добычу всю артиллерию числом сто сорок хороших орудий на лафетах и со всеми к тому артиллерийскими запасами и великим багажом, о чем изъясню я ниже.

Посреди сего изобильного лагеря, пройдя в порядке, преследовали неприятеля верст до четырех, а далее идти за ним усталость солдат не позволила, поелику вели мы беспрерывный и жестокий бой с начала пятого до половины десятого часа поутру, в который свершили уже нашу победу, а в кавалерии, за отделением ее к прикрытию запасного магазина, имели мы недостаток.

По отдохновении немногом, велел я генералу-квартирмейстеру Боуру со своим корпусом идти вслед за неприятелем, запасшись пропитанием, найденным в его лагере, который в тот день и подвинулся вперед, а я с армией, расположившись на сем месте, первое имел попечение о снабжении солдат пищей; а на другой день, по совершении литургии, воздав Богу, помощнику нашему, благодарное молебствие, торжествовала армия вашего императорского величества свою победу с пушечным и троекратным ружейным беглым огнем.

А на вечер, сведав, что неприятеля некоторая часть, отделясь от Дуная, бежит за Елпусское озеро, обратил я туда бригадира и кавалера Игельстрёма с деташементом, который в ту ночь успел занять мост, отбил у неприятеля что мог застать из обозов, одну пушку и несколько человек взял в плен, уведомляя меня, что часть великая неприятельского войска, перешедши Елпуг, пошла к Измаилу. Я, получив сей рапорт, ночью того дня поспешил отправить генерала-поручика и кавалера князя Репнина с его корпусом к Измаилу, чтобы, разбив неприятеля, занять сей город, в котором он по прогнании неприятеля 26-го числа и утвердился, как я о том уже имел честь донести с последним моим курьером вашему императорскому величеству, и готовлю вслед за сим к отправлению обстоятельнейшую реляцию, со сколькими наибольшими успехами князь Репнин произвел сию экспедицию.

А между тем 23-го числа генерал-квартирмейстер Боур пришел к Дунаю против Исакчи, где не было мосту, а посредством множества судов с некоторой частью войск переправился уже визирь на тот берег; еще однако же и на сем берегу была часть неприятеля, как и все обозы, потому реченный генерал, встревожив, во-первых, легкими своими войсками захваченного неприятеля, послал потом переводчика, требуя сдачи и обещая им за то пощады живота.

Визирь, увидев сюда приход наших войск, подослал из того берега фрегат о нескольких пушках, с которых стрелять начали по нашему корпусу и множеству судов во спасение оставшимся; но супротивным действием своей артиллерии не допустил до исполнения сие предприятие помянутый генерал-квартирмейстер, и войска, найденные более тысячи, в виду визиря и всех своих собратий, с воплем взирающих с той стороны на их участь, положили свое оружие и предались в наши руки. Последний парк артиллерии, при береге найденный, в двадцати шести орудиях, тут же взят.