Шарль-Андре Поццо ди Борго. Корсиканская тень Наполеона - Наталия Петровна Таньшина Страница 5

Революционные перемены во Франции вызывали опасения Поццо ди Борго. Он не принимал слишком смелые перемены; выступая за умеренные реформы, совместимые с монархией. Шарль-Андре был избран депутатом в Законодательное собрание от Корсики, вновь оказался в Париже и публично высказывал свои умеренные идеи в палате в 1792 г. После восстания 10 августа 1792 г. к власти пришли жирондисты, сначала являвшиеся сторонниками конституционной монархии, потом эволюционировавшие в сторону республики. Поццо ди Борго так отзывался об этих событиях: «День 10 августа явился концом самой древней монархии в мире и началом новых времен, возбужденных и нестабильных, которые потрясут спокойствие рода человеческого»[29].

Впоследствии он писал о жирондистах: «Жирондисты хотели республики и власти; якобинцы — республики и народной тирании; умеренные — конституционной монархии. Воля двух первых была активной и решительной... поскольку умеренные морально и политически были менее опасными, я голосовал с ними. В Законодательном собрании меня воспринимали как лидера делегации от Корсики; один человек из нашей делегации, Арена, поддерживал революционные идеи. Я же, солидаризируясь с моими другими коллегами, присоединился к умеренным»[30].

В Законодательном собрании Поццо ди Борго стал членом Дипломатического комитета, а 16 июля 1792 г. произнес одну из своих ярких речей, в которой последовательно защищал французскую монархию от нападок эмигрантов и утверждал, что сила Франции заключается в том, чтобы «сохранять, не разрушая», чтобы создать стабильное правительство и тем самым лишить врагов Франции шансов на успех[31].

Тем временем 21 сентября 1792 г. во Франции была провозглашена первая республика. Поццо ди Борго покинул Францию и вернулся на остров, где Паоли назначил его на главный административный пост — «генерального прокурора-синдика». Именно в это время дружба с Наполеоном уступила место охлаждению: Бонапарты открыто примкнули к якобинцам и стали выступать против Поццо ди Борго и Паоли, обвиняя их в неприязни к республике. Наполеон все более откровенно выражал свое несогласие с деятельностью Паоли, быстро восстанавливая влияние Буонапарте в Аяччо.

Началась жесткая и открытая борьба. Из Парижа на Корсику были присланы комиссары Конвента, пытавшиеся сместить Паоли и Поццо, однако встретили отпор. Когда же республиканский клуб Тулона обвинил Паоли в предательстве и вызвал его с Поццо ди Борго на судебное заседание, стало ясно, что дорога к примирению закрыта. Паоли обратился за поддержкой к старинному общественному собранию острова — консульте, где председательствовал Поццо ди Борго. Две семьи — Буонапарте из Аяччо и Арена из Изола Росса — были объявлены изменниками. Паоли даже назначил цену за головы мужчин из рода Буонапарте. Началась охота, политическая борьба окрасилась цветом вендетты. Мать Наполеона, Летиция, бежала из города с детьми и нашла приют у горных пастухов. Сам он был арестован людьми Поццо ди Борго, едва не погиб, но сумел бежать.

Логика противостояния вела корсиканских вождей к решению, которое еще несколько лет назад повергло бы их в ужас. Спасаясь от французского возмездия, они поспешили передать свое маленькое государство под протекторат Великобритании; губернатором или вице-королем Корсики стал Гильберт Эллиот. Поццо ди Борго получил должность государственного советника Корсиканского королевства. Паоли, не став губернатором, ушел с официальных постов.

Как отмечала мадам де Буань, «в это время речь шла не об английской или французской партии в сердце Поццо, но только о том, чтобы не служить Бонапарту. На смену юношеской дружбе пришла ненависть, основанная на амбициях. Они думали тогда только о том, чтобы господствовать на острове, и они осознали, что могут преуспеть в этом деле, только победив один другого... Я точно знаю, что Поццо призвал англичан только потому, что Бонапарт провозгласил себя революционером; Поццо, может быть, стал бы сторонником абсолютной власти, но в это время он был весьма либерально, или, скорее, республикански, настроен»[32].

В течение двух лет, с 1794 по 1796 гг., Корсика играла важную роль в средиземноморской политике, являясь в руках Великобритании «пистолетом, нацеленным в сердце Франции»[33]. Это владение позволяло Англии оказывать давление на Итальянские государства и объединить с Австрийской империей усилия в борьбе с Францией. Кроме того, это обеспечивало превосходство английского флота в западном Средиземноморье.

Казалось, что Поццо ди Борго, сыгравший решающую роль в подготовке этого неожиданного маневра, рассчитал ситуацию блестяще. Вместе с Эллиотом он принимал непосредственное участие в разработке конституции для Корсики по английскому образцу, которая была утверждена парламентом в ходе двух сессий в 1795 г. На Корсике были установлены новые политическая, финансовая и административная системы. Вводился режим конституционной монархии, территория разделялась на девять дистриктов, каждый из которых отправлял двух представителей в парламент. Города с населением более 3 тыс. жителей также отправляли по 2 представителя. Избирательное право закреплялось за земельными собственниками старше 25 лет. Чтобы быть избранными в парламент, кандидаты должны были владеть в своем избирательном округе собственностью стоимостью не менее 6 тыс. ливров. Налоги и законы вводились только с согласия парламента. Конституция гарантировала демократические права и свободы, в частности свободу прессы и свободу слова для депутатов.

Однако надежда на британское могущество оказалась иллюзорной. Спустя два года небольшая экспедиция французского генерала Джентили за несколько дней захватила остров. Великобритания не стала разжигать еще один конфликт, хотя и дала приют корсиканским изгнанникам. Среди них был и Поццо ди Борго...

Жизнь изгнанника

и бродячего дипломата

Поццо ди Борго и Эллиот бежали сначала на Эльбу, а в начале 1797 г. отплыли в Великобританию. Шарль-Андре был назван в числе лиц, на которых не распространялась амнистия. Для него началась жизнь политического изгнанника и вольного дипломата.

6 марта Поццо ди Борго и Эллиот прибыли в Портсмут. Эллиот ввел Шарля-Андре в лондонское общество, предоставил ему свою карету и ложу в Опере. В июле 1797 г. Поццо ди Борго была пожалована ежегодная пенсия от английского правительства в размере 400 ливров.

Обаятельный, изящный молодой человек, блистающий остроумием и одновременно сохраняющий «аристократическую отстраненность», быстро стал заметной фигурой в лондонском высшем свете. Он был аристократом в душе, салонным политиком по призванию, остроумным и разговорчивым в обществе; его тянуло в сферу придворного блеска и влияния, хотя его материальные средства не соответствовали его утонченным вкусам.

Однако за внешним лоском скрывался прежний пылкий и деятельный корсиканец, до глубины души уязвленный своим поражением. Годы, проведенные в Великобритании, научили Поццо ди Борго видеть врага, лишившего его родины, не во Франции, а в Революции, которую к тому времени олицетворял, по сути, один человек — Наполеон Бонапарт. Идея соперничества за влияние на острове, по мнению Адель де Буань, так глубоко проникла в сознание Поццо ди Борго, что