Федор Раззаков - Другой Аркадий Райкин. Темная сторона биографии знаменитого сатирика Страница 52

Что касается Константина, то он с малых лет рос чрезвычайно активным мальчишкой. Видя такую подвижность, родители отдали его в спортивную школу – в секцию гимнастики. Именно там он в первый раз сломает себе нос – когда сделает неудачное сальто на брусьях. В дальнейшем последуют еще пять переломов, правда, к спорту они уже не будут иметь никакого отношения – их Константин заработает в драках. Причем последняя произойдет, когда он будет уже достаточно знаменит. Он тогда играл в «Современнике», приехал с театром на гастроли и однажды вышел прогуляться. Едва он сделал несколько шагов, как рядом с ним выросло несколько незнакомых молодых людей, которые без всяких объяснений принялись его бить. Один из них и нанес коварный удар артисту в переносицу. Что это были за люди и почему они на него напали, Райкин так и не узнал.

Однако вернемся в детские годы нашего героя.

Так как родители большую часть времени проводили на гастролях, сына и дочь воспитывала нянечка – малограмотная татарка. Как расскажет позднее К. Райкин:

«Я очень переживал, когда моя няня, чрезвычайно заботливая, но жутко невежественная женщина, принималась кричать в общественном месте: «Это сын Райкина идет, пропустите его без очереди!» Мне казалось, что я обкакаюсь от стыда. Я физически не мог пользоваться именем отца, меня в жар бросало от одной мысли…

Что касается моей национальности, то с этим у меня проблем не было. На меня антисемитизм не распространялся: кто-то когда-то ругнет за глаза – это можно не считать. Для всех я был прежде всего сыном национального героя, сыном Райкина, а не евреем. У меня с самого детства все было хорошо, но глаза и уши у меня были. Когда моего товарища, талантливого парня, не принимали в консерваторию, когда Ойстрах при мне жаловался папе, что ему навязали жесткую квоту по национальному признаку, я понимал: с этой национальностью в этой стране жить сложно…»

Как и положено сыну знаменитых артистов, Константин не мог остаться равнодушным к театру. Поэтому, параллельно занятиям спортом, он увлекался и сценическими действиями. Причем на этом поприще достиг даже больших успехов и уже в дошкольном возрасте стал изумлять взрослых своими актерскими способностями. В числе его поклонников, например, оказался знаменитый детский писатель Корней Чуковский, с которым Райкины познакомились во время эвакуации в Ташкенте. С тех пор их встречи стали достаточно регулярными – они дружили семьями. В своем дневнике от 17 и 19 августа 1957 года писатель сделал по этому поводу следующую запись:

«17 августа. Завтра костер (речь идет о посиделках возле костра на даче писателя в Переделкино. – Ф. Р.). Я пригласил Екат. Павл. Пешкову, Нилина, Либединского, Вс. Иванова, Федина, Тихонова, индийскую посольшу, Маршака, Михалкова, Тараховскую, Барто и т. д., и т. д.

Выступать будет Райкин, иллюзионисты из цирка, будет самодеятельный Котя Райкин (гениально) и мн. др…

19 августа. Костер прошел отлично… Погода разгулялась. Детей пришло больше 300.

В детской самодеятельности больше всего мне понравился безмерно артистичный Котя Райкин, выступавший с номером собственного изобретения – «Природа», кукольный театр Тани Абашкиной, танец Ирочки Кассиль с подругой.

Первым выступил Кассиль, пожелавший детям хорошо учиться. После самодеятельности Аркадий Райкин со стихами среднего качества и с прелестной миниатюрой «Рыбная ловля», потом оказалось, что приехал Михалков, милый поэт, он оставил дома гостей – и (всегда аккуратный) приехал на полчасика – выступил с «дядей Степой», которого ребята подсказывали ему, если он запинался…»

А теперь заглянем в мемуары самого А. Райкина:

«…Во всем, что касается детей, Корней Иванович был человеком душевно щедрым и неутомимо деятельным. По сей день в Переделкино работает детская библиотека, построенная на средства Чуковского и укомплектованная сотнями томов из его собрания, которые он передал в дар детям. Не знаю, как сейчас, а при его жизни дети не только читали там книги, но и делали уроки. И вообще это был как бы детский клуб, причем обязанности его председателя Корней Иванович добровольно взял на себя. Он верховодил окрестной детворой, я бы сказал, ритуально. С таким сознанием важности своей миссии, с каким иные его коллеги по Союзу писателей просиживают добрую половину жизни в президиумах различных заседаний.

Незабываемы детские праздники у костра, которые Чуковский многие годы подряд устраивал в Переделкино. Дети всей округи собирались на них, ждали их, готовились загодя. Да и взрослым было интересно. Пропуском на костер служила пригоршня сосновых шишек, которые каждый обязан был самолично набрать в лесу. Надо было видеть, с какой серьезностью и с каким азартом проверял Корней Иванович наличие этого пропуска у каждого пришедшего независимо от возраста, и если иметь в виду взрослых, то и от занимаемого положения в обществе. Так что, будь ты даже солидным дядей, а все равно, если хочешь участвовать в общем веселье, изволь собирать шишки.

Я много раз участвовал в «чуковских кострах». Выступал на них, вспоминая свой довоенный детский репертуар. Приходил, как правило, с сыном.

Котя – ему было тогда лет шесть – изображал, как падает дерево. Р-раз – и действительно падал как подкошенный. Чуковский хохотал до слез, просил бисировать. Вообще он любил Котю. Был первым зрителем его танцев. Когда узнал, что он рисует, устроил в Переделкино выставку его рисунков. Хвалил его, когда вышла книжка «Раннее солнце», где В. Глоцером были собраны стихи и рассказы, написанные многими детьми, в том числе и Котины.

Впрочем, в последнем случае ему наверняка приходилось делать некоторое усилие над собой. Вступительную статью к этому сборнику писал Самуил Яковлевич Маршак. А ко всему, что делал Маршак, Чуковский относился в высшей степени ревниво и не мог да и не хотел этого скрывать…»

В 1957 году райкинский Театр миниатюр отправился в свои первые зарубежные гастроли. Правда, страна была социалистическая – Польша. Прием был устроен более чем теплый, что неудивительно – польские власти и интеллигенция в ту пору были обильно унавожены евреями, поэтому, естественно, не могли оставить без своего внимания приезд райкинского театра. В тот свой приезд Райкин подружится с весьма влиятельным польским чиновником-евреем – премьер-министром Польши Юзефом Циранкевичем (кстати, он окажется премьером-долгожителем – пробудет на своем посту 21 год (1947–1952, 1954–1970). В польских СМИ Райкина назовут «Паганини эстрады» и «гением метаморфозы».

Отметим, что особенно хорошо Райкина будут принимать в трех социалистических странах: Польше, Чехословакии и Венгрии (руководитель последней – Янош Кадар – даже станет личным другом Райкина). С чем это было связано? В тамошних компартиях были сильны позиции евреев, а последние, как известно, весьма сплоченны. Именно поэтому первый документальный фильм о творчестве Аркадия Райкина был снят не в СССР, а в Чехословакии. Случилось это в 1958 году. А год спустя в той же ЧССР свет увидела и первая большая книга о Райкине – «Человек со многими лицами».