Александр Проханов - Я русский солдат! Годы сражения Страница 52

Н. Болтянская: — Вот именно.

А. Проханов: — Он в ужасе сказал. Я посмотрел и сказал: «Женя, но ведь на тебе нет ни одного ожога, посмотри, ты жив и здоров». Он посмотрел — да, действительно, это так. И мы продолжали пить вино. Поздравляю Евгения Александровича с Рождением.

Н. Болтянская: — С одной стороны, эта история могла быть только что выдумана.

А. Проханов: — С другой стороны, она уже внесена в анналы.

Н. Болтянская: — Уж больно много деталей. Сразу бы не успели. «Что вы думаете по поводу вступления России в ВТО?», — спрашивает Ирина.

А. Проханов: — Я плохой экономист, но все мои друзья, патриотического склада экономисты, считают, что это беда. Потому что действительно…

Н. Болтянская: — Подождите, Александр Андреевич, извините, пожалуйста, давайте делить горе наше общее по пунктам. Первое. Экономисты патриотического склада — вот математик может быть патриотического склада?

А. Проханов: — Математика — нет. Но она может служить либо патриотическим идеям, либо, там, не знаю…

Н. Болтянская: — Дважды два — четыре.

А. Проханов: — Дважды два — четыре. Если это мир Лобачевского или мир Виньковского — это может быть сколько угодно.

Н. Болтянская: — А патриотические экономисты — это как?

А. Проханов: — Патриотические экономисты — это те, кто создают патриотические модели экономического развития, в отличие от либеральных моделей. Что такое либеральная экономическая модель? Та модель, которая сейчас трещит в мире, проваливается.

Н. Болтянская: — У меня такое ощущение, что существует эффективные и неэффективные экономические модели. Разве это не так?

А. Проханов: — Я тоже так считаю, что существуют добрые люди и злые люди. И среди фашистов могут быть добрые люди. Вы знаете, нет, это всё неверно. Эффективные модели могут быть и либеральные, и централистские, и марксистские. Так вот, либеральная господствующая у нас западная модель проваливается, и патриотические экономисты — такие, как Делягин, например, или как Глазьев — протестуют против этого чудовищного уклада, который сложился в России. И они считают, что ВТО, закон о ВТО — это система, в которой выигрывают российские олигархи в основном, сырьевые, а…

Н. Болтянская: — Вы опять подпадаете под будущий закон о клевете. Александр Андреевич, вы же государственник. Как вам не стыдно?

А. Проханов: — Я же ничего не боюсь. Я не воинственный человек, как Лимонов. Я мечтаю…

Н. Болтянская: — Вы круче.

А. Проханов: — Нет, я не круче. Он всё-таки пострадал, он настоящий писатель. А вот Лев Толстой и я — мы не сумели пострадать.

Н. Болтянская: — То есть вы нарываетесь, я правильно понимаю?

А. Проханов: — Ну, я не нарываюсь. Я веду себя так, как считаю нужным, для того чтобы попасть в тюрьму.

Н. Болтянская: — Угу. И это действительно ваша цель?

А. Проханов: — Нет. Это косвенная цель. Так вот, о ВТО. Я считаю что… Не я считаю, а мои друзья, патриотические экономисты, такие, как Глазьев, Делягин, отчасти Хазин Михаил — они говорят, что это трагедия для множества отраслей российской экономики, российской промышленности.

Н. Болтянская: — Угу.

А. Проханов: — Я склонен им верить.

Н. Болтянская: — «Александр Андреевич, почему злобные евреи стремятся уничтожить Россию, и не мешают развитию Китая, Индии и так далее?».

А. Проханов: — Вообще, я не специалист по еврейскому вопросу. Я не знаю, почему они так хотят поступить. Если они так хотят поступить, то это, конечно…

Н. Болтянская: — Александр Андреевич, очень много говорят о тревожном августе, который уже не за горами и о жаркой осени. Ваши ощущения?

А. Проханов: — Мои ощущения, что август пройдёт нормально, а осень будет горячая. Осень будет горячая, потому что за эту летнюю передышку оранжисты наши передохнули, они съездили, отдохнули, они вернутся с островов действительно оранжевые, загоревшие за это время. У власти накопилось очень много проблем, включая Крымск, например. Тарифы растут, и как бы действительно в ряды оранжистов не влились новые контингенты. Я вообще этого боюсь. А развитие, о котором мы говорим, так и не начато.

Н. Болтянская: — Ну, смотрите. Ведь когда речь идёт об увеличении количества оранжистов, как вы их называете, ситуация может развиваться мирно, когда противники так называемых оранжистов увидят, что происходит и скажут: «Ага, пардон, мы отступили назад».

А может развиваться совсем не мирно.

А. Проханов: — Классическая оранжевая революция предполагает кровь. Классическая. Если согласиться…

Н. Болтянская: — Подождите.

А. Проханов: — Если согласиться с тем, что оранжевая революция управляема, что это технология, то там возникает момент, когда может пролиться кровь. Если проливается кровь, то вся вина за эту кровь возлагается на власть. И власть демонизируется.

Слава богу, что в России есть серьёзный зенитноракетный комплекс и ядерное оружие. Её нельзя забомбить, как забомбили Каддафи или Сирию, например, бомбить. Но это очень всё тревожно.

Н. Болтянская: — Александр Андреевич, вот вы упомянули как-то о своей поездке, вы говорили о встрече с людьми, которые разрабатывают новое ядерное оружие. В своё время Советский Союз, во всяком случае, на словах, страшно протестовал против гонки вооружений, и более того, есть такая теория, что якобы его в какой-то степени понуждали к этой гонке вооружений, чтобы все нефтяные, так сказать, излишки в эту дыру упихивать. Но была другая теория — что только серьёзно вооружённые, в том числе ядерным оружием, страны могут обеспечить взаимный нейтралитет, вооружённые до зубов в прямом смысле слова. Как вы считаете, мы сейчас действительно на пути серьёзного поступательного движения, или это так, игра мускулов?