Борис Костин - Маргелов Страница 53

«Вместе с войсками учился и штаб корпуса — к десантной подготовке подключили и нас, новичков. Формальная медкомиссия в медсанбате, две тренировочные укладки парашюта ПД-47, и вот мы уже на предпрыжковой подготовке, точнее, на только что построенном тренажере — "костоломе Проничева". Опытные десантники наотрез отказались прыгать с него и со смехом предложили опробовать тренажер на новичках.

Первым поднимаюсь по скрипучим ступеням на нелепое сооружение на высоких столбах. На самой верхотуре напяливаю на себя подвесную систему... Складываю руки на запасном парашюте и по команде инструктора прыгаю вниз. Метра через 3 — 4 свободного падения меня тряхнуло так, что слетела шапка и валенки. Я, как дурак, босой и с голой головой, болтался на тросах в метрах трех-четырех над землей. Внизу, забыв о морозе, хохотали офицеры. Напялив кое-как брошенные мне валенки, старательно выполнил команду инструктора: "Развернуться по ветру!", а затем по команде "Земля" снова кирпичом полетел вниз и шлепнулся на кучу опилок.

Товарищи со смехом и шутками поздравили меня с "первым прыжком"...

Вторым прыгал другой новичок. Его первый опыт был более печален. Разбитый нос и ушибленное колено вынудили прекратить "тренажерный эксперимент"...

2 марта 1952 года где-то часов в десять мы, офицеры корпуса, прибыли на площадку приземления "Украинка". Прыжки шли уже вовсю. Работали два аэростата, третий, запасный, огромным перезрелым огурцом стоял в загородке высоченного забора. Комкор Маргелов был уже на площадке и распекал командира корпусного батальона связи. Этот "отец солдату" половину батальона вывел на прыжки в сапогах. Досталось от комкора и кое-кому из корпусных начальников за бесконтрольность и наплевательское отношение к здоровью и заботе о солдатах.

Разобравшись с начальниками, Василий Филиппович пошел к связистам, весело поздоровался с ними и шутливо попросил: "Что это, товарищи десантники, скрючились? Радуйтесь, на прыжки пришли. А что в сапогах, то домой бежать будет легче!" — Потом добавил какую-то байку о десантнике и... пожелал им мягкого приземления. А командиру батальона приказал: "Всех в сапогах пропустить на прыжок вне очереди!" — чем еще больше подбодрил замерзающих связистов.

Обычная предстартовая суета с парашютами, проверка готовности, и мы уже на старте.

Первым на прыжок пошел комкор. В гондолу с ним сел начальник парашютно-десантной службы (ПДС) подполковник Паньков Н. П. — он всегда лично выпускал командира корпуса.

Впервые я видел, как поднимается аэростат, и с замиранием сердца ждал, когда генерал отделится от гондолы. Наверное, за прыжком комкора следили сотни глаз. Наконец аэростат остановился, развернулся по ветру, еще мгновение, и вот черная точка отделилась от него. Еще миг, и над человеком вспыхнул зонтик парашюта. Вздох облегчения. Невольная гордость за генерала всколыхнула, наверное, не только меня, но и многих... Ведь комкор был уже в летах, избит на войне и обременен массой забот... Возникла подленькая мысль, а нужно ли командиру корпуса лезть вперед и рисковать здоровьем и даже жизнью? И тут же возник ответ: надо! Вот так и только так должен поступать настоящий командир!»

«Обременен массой забот». Эта фраза нуждается в пояснении. В 1946 году Генеральный штаб, разрабатывая штаты воздушно-десантных корпусов и дивизий, определял и места их постоянной дислокации. Согласно плану, управление 37-го гвардейского Свирского Краснознаменного корпуса и спецподразделения должны были расположиться в районе Монастырище. 98-й дивизии отводилась местность близ села Покровка, а для 99-й дивизии определен район железнодорожных станций Манзовка и Мучная. Но, как говорится в народе, «гладко было на бумаге, да забыли про овраги». Из Приморского края корпус был передислоцирован в Амурскую область, где балок и лесов не перечесть, да и климат  не райский. Всю десантную махину обеспечивала 1-я военно-транспортная авиационная дивизия, а это десятки самолетов Ли-2, планеров Як-14, сотни планеристов, инженеров и техников. Дивизия распоряжением Главкома войск Дальнего Востока была включена в состав 37-го гвардейского воздушно-десантного корпуса.

Как и в Пскове, на В. Ф. Маргелова легла вся тяжести обустройства частей и соединений на голом месте. К тому времени, когда он был назначен командиром корпуса, части и соединения располагались в приамурских городах и поселках. Управлению корпуса, спецподразделениям, 98-й и 13-й дивизиям пришлось обживать затерявшийся среди сопок районный центр Куйбышевка-Восточная (ныне г. Белогорск. — Б. К). Город, стоявший на перепутье железных дорог, одна из которых вела в Благовещенск, расположенный на левом берегу Амура, всколыхнула война с Японией.

Сильная и величественная река, безудержно сносившая в половодье даже самые мощные преграды, вызывала у Василия Филипповича невольное восхищение... А между тем в жизни комкора возникало немало подводных преград и течений. Не все ладилось в отношениях с Д. Д. Лелюшенко. Во всяком случае, мелочная опека и постоянные накачки со стороны прославленного военачальника, командующего 1-й стрелковой Краснознаменной армией на пользу делу явно не шли, а необходимой свободы действий и поддержки Маргелов не получал.

Два года понадобились для того, чтобы захолустный городок стал именоваться военным гарнизоном. Пришли и первые радостные события. Появилась пристройка к родильному дому — жизнь брала свое, и в офицерских семьях чуть ли не еженедельно принимали пополнение. Напутствуя главврача, В. Ф. Маргелов понимал, что идет на явные нарушения — строительные материалы, отпущенные на казармы, складские помещения и учебные классы, были в Приамурье на вес золота. Безо всякой иронии Василий Филиппович называл себя заправским прорабом, ибо на его рабочий стол вперемешку с планами боевой подготовки, учений, десантирования ложились расчеты, сметы, проекты...

Аэростату, как известно, ни аэродрома, ни взлетной полосы не требуется. Другое дело — транспортный самолет или планер. Ни тот, ни другой никакими заклинаниями с кочковатого поля в воздух не поднимешь. Летчики — армейская интеллигенция, которую трудно представить в роли обслуживающего аэродромного персонала. Неизвестно, какие слова нашел комкор, но на строительстве корпусного аэродрома, не считаясь со временем, трудились те, кто поднимал в небо самолеты и планеры, и те, кто обслуживал полеты, и когда первый самолет, бессменный труженик Ли-2, совершив пробежку, взлетел ввысь, унося на борту группу десантников, наблюдавшие за этим зрелищем невольно зааплодировали. Местные юмористы, окрестив аэродром «малым Тушином», даже не предполагали, что В. Ф. Маргелову уже в ранге командующего ВДВ не раз придется руководить десантной частью знаменитого на весь мир Тушинского аэродрома.