Джон Эплби - Династия Плантагенетов. Генрих II. Величайший монарх эпохи Крестовых походов Страница 54

Оба епископа хотели принять это условие, чтобы избавиться от приговора папы, но архиепископ Роджер разубедил их, заявив, что лучше поехать в Нормандию, как им было велено, и рассказать все королю. А сам тем временем послал Джефри Ридела к молодому королю, велев предупредить его, что Томас замышляет свергнуть его с престола[206].

Пробыв неделю в Кентербери, Бекет отправил к молодому королю в Винчестер посланцев, которые сообщили ему, что архиепископ собирается посетить его, своего короля и повелителя. Томас привез с собой трех жеребцов, которых хотел подарить молодому Генриху. Это был самый лучший подарок для молодого рыцаря. Из описания Вильяма Фиц Стефана, который вернулся ко двору архиепископа, когда тот приехал в Англию, видно, что он разделял любовь своего господина к лошадям: «Он привез с собой трех дорогих скакунов необыкновенной быстроты, элегантного телосложения, прекрасной формы и высоко ступающих; кожа на их тонких боках переливалась во время ходьбы, ноздри вздрагивали, все члены трепетали; они были слишком напряжены, чтобы спокойно стоять на месте. Их чепраки были украшены цветами разных оттенков. Этих скакунов он собирался подарить своему новому господину»[207].

Отправив гонцов в Винчестер, Бекет выехал в Лондон. В окрестностях столицы его встретила огромная толпа. За три мили до города стояли бедные школяры и все духовенство Лондона; при виде Томаса они затянули «Отче наш» и, распевая молитвы и плача от радости, провели архиепископа через толпу, стоявшую на коленях. Томас ехал, склонив голову, чтобы скрыть слезы.

Вскоре вся процессия прибыла к церкви Святой Марии в Саутуарке[208], и, пока каноники приветствовали Томаса, толпа пела «Славу Божьему дому в Израиле». И вдруг рев толпы перекрыл крик сумасшедшей женщины по имени Матильда: «Архиепископ, опасайся меча! Опасайся меча!»

Томас провел ночь в приюте епископа Винчестерского, в Саутуарке. На следующий день прибыл гонец от молодого короля. Генрих запрещал архиепископу приезжать к нему, а также посещать города Англии и велел немедленно возвращаться в Кентербери и никуда оттуда не выезжать.

Архиепископ двинулся назад, в Кентербери. Пятеро рыцарей, опасаясь за безопасность своего господина, ехали с копьями и щитами в руках, чтобы, в случае нападения, защитить его. Королю в Нормандии тут же послали весть, что архиепископ собрал большое войско и ездит по стране в кольчуге и шлеме, собираясь овладеть его городами и свергнуть с престола его сына.

А тем временем архиепископ Йоркский и епископы Лондонский и Солсберийский прибыли в Нормандию и нашли короля в его охотничьем доме в Буре, около Байё. Они изложили ему свои жалобы, которые вместе со лживыми вестями о поведении Бекета в Англии так рассердили короля, что он чуть было не сошел с ума от ярости. Генрих II послал папе письмо, в котором обрушился на него с гневными упреками. Он писал, что «мой самый опасный враг, жить с которым для меня равносильно смерти», взбудоражил все государство и составил против него заговор. Он попросил Александра III отменить приговоры, вынесенные его подданным, и беспристрастно расследовать обвинения, выдвинутые против них[209].

В день Рождества, выпавшего на пятницу, Томас служил в своем соборе Всенощную и главную мессу дня. Перед ней он прочитал проповедь на тему: «Да будет мир всем людям доброй воли». Он напомнил собравшимся об архиепископах Кентерберийских и сказал, что некоторые из них были канонизированы как исповедники, а один, святой Альфег, был прославлен как мученик. Вполне возможно, добавил он, что среди них скоро появится еще один мученик.

Король провел свою Рождественскую курию в Буре, большую часть времени он ругал Томаса: «Снова и снова, пылая от гнева, он ужасным голосом проклинал всех тех, кого он питал, кого милостиво отметил своей дружбой и осыпал дарами, за то, что они не могут отомстить за него одному-единственному священнику, который не дает покоя ни ему, ни всему государству и стремится лишить его титула и наследства»[210].

В рождественскую ночь из Буре тайно выехали четыре рыцаря королевской свиты: Реджинальд Фиц Урс, Вильям Трейси, Хью Морвиль, Ричард Бретон – и отправились в Англию.

Томас отслужил мессы на праздники святого Стефана и святого Иоанна, отмечавшиеся сразу же после Рождества. 27 декабря он отправил Герберта Бошама и Александра Льюэлина к королю Франции и архиепископу Санскому, велев им рассказать о том, с какими трудностями ему пришлось столкнуться в Англии. Он также отправил посланца к папе, чтобы тот сообщил ему, что мир, обещанный Генрихом, оказался хуже войны.

Четыре рыцаря короля, ехавшие разными дорогами, чтобы не возбуждать тревоги, в понедельник встретились в замке Солтвуд, где их приветствовали Раннульф Брокский и вся его семья.

Во вторник утром, 29 декабря 1170 года, архиепископ отслужил мессу, исповедался и занялся своими обычными делами. Четыре рыцаря в сопровождении Роберта Брокского, брата Раннульфа, и дюжины рыцарей из замка Солтвуд, приехали в Кентербери. Заговорщики вместе с Робертом прошли прямо в дом архиепископа, а остальные поехали по улицам города, приказывая людям ни в коем случае не выходить из домов, что бы они ни услышали и ни увидели. Лучшего способа встревожить горожан нельзя было и придумать, и вскоре весь Кентербери уже гудел как улей.

Подъехав к дому архиепископа, рыцари и Роберт вошли в холл. Было начало первого. Архиепископ и его свита только что отобедали, теперь в холле обедали слуги. Когда рыцари вошли, слуги предложили им разделить с ними трапезу, но они отказались. Они прошли в комнату, где Томас беседовал со священниками и монахами. Рыцари сели на пол и стали ждать, когда архиепископ повернется к ним и поприветствует их.

«Король прислал нас из-за моря, – начал Реджинальд Фиц Урс, – чтобы передать тебе его приказ снять отлучение от церкви с тех епископов, которых ты отлучил по возвращении в Англию, вернуть должности тем, кто их лишился по твоему приказу и кто уехал в Винчестер к сыну нашего короля, у которого ты хочешь отобрать корону. Ты должен все это исправить и подчиниться решению королевского суда».

Томас терпеливо растолковал им, что это не он, а папа вынес приговор епископам, что архиепископ Йоркский не подлежит его юрисдикции, поэтому он не может отменить приговор папы, и что он снимет отлучение с двух епископов, если они поклянутся подчиниться суду церкви. Он также объяснил, что у него и в мыслях не было отбирать корону у молодого короля; единственное, что огорчает его, – это не то, что он был коронован, а то, что человек, короновавший его, сделал это в нарушение прав и достоинства кентерберийского престола[211].