Владимир Броневский - Записки морского офицера, в продолжение кампании на Средиземном море под начальством вице-адмирала Дмитрия Николаевича Сенявина от 1805 по 1810 год Страница 65

Таким образом заключив неприятеля в одной Рагузе, обложив город с моря кораблями, а с берегу войсками, лишив его воды и подвозу съестных припасов, адмирал, осмотрев 7-го числа положение вокруг крепости, приказал устроить две батареи на средине высоты, занимаемой нашими войсками. Два картаула и две 24-фунтовые коронады доставлены были с кораблей с чрезвычайной трудностью. 500 матросов тащили их верст 10 по скалам и крутым горам. Первая батарея из двух коронад окончена 10-го, а последняя 12-го, и сего числа начали действовать весьма исправно, так что каждый выстрел причинял вред неприятелю, ибо город находится у подошвы горы весьма крутой, откуда было очень удобно стрелять. Оные батареи вскоре усилены были еще 3 мортирами.

Батареи действовали беспрестанно с отменной исправностью. Искуснейшие черногорские стрелки, засев в развалинах домов, под самыми стенами бывших, наносили величайший вред неприятелю, который высылал малые отряды для удаления их от крепости. С первых дней осады жители начали чувствовать во всем недостаток. Никогда еще рагузцы за политическую ошибку или, лучше сказать, неудачный расчет, не были наказаны так жестоко. Черногорцы и бокезцы по своим обычаям и правам войны взяли все, чего не успели унесть или истребить рагузцы. Ни убеждения митрополита, ни власть главнокомандующего не могли спасти тех, кои сражались против них вместе с французами. Мщение храбрых, но не знающих никакой подчиненности черногорцев было неумолимо и ужасно. После сражения 5 июня жители, скрывшиеся в крепость, нашли там новые утеснения от своих друзей, с которыми они надеялись весьма легко покорить Катарскую область и разорить черногорцев. Лишась торговли, утратив вольность, они принуждены были заплатить контрибуцию и уступить французам богатую казну республики. Генерал Лористон, по похвальной привычке своего правительства жить на чужой счет, не имел никакого запаса; почему при начале осады принужден был отобрать от жителей хлеб, сколько его нашлось, и чистерны с водой берёг только для гарнизона. Таким образом угнетенные мстительной рукой древних своих врагов и соперников и в призванными ими друзьях не нашед добрых защитников, а властителей жестоких и корыстолюбивых, слишком уже несчастные рагузцы умирали от меча, огня, голода и жажды. Только те из жителей, кои по счастью не успели уйти в город, нашли благодушное, истинно христианское покровительство у своих неприятелей. Как нельзя было сохранить оставшуюся часть республики от набегов черногорцев, то адмирал предложил жителям удалиться на острова Рагузские, к которым капитанам кораблей не приказал допускать бокезцев и черногорцев и объявил их под покровительством императора Всероссийского. Рагузцы, поздно раскаявшись, хотели дать присягу в верноподданстве; но адмирал, не желая подвергнуть их гонению французов, отвергнул оное, но позволил, однако ж, пользоваться торговлей и, к изумлению их, особенно французов, не только не требовал контрибуции, но избавил их от всякой подати.

Капитан «Венуса» получил повеление идти вдоль берегов рагузских для поиску над неприятелем, почему 17 июня перешли мы в Каламоту, откуда на другой день вместе с шебекой «Азард» пошли сим каналом близ берега и у Станьо соединились с фрегатом «Автроилем». Капитан оного Бокман вчерашнего числа поутру высадил несколько матросов для разведывания, которые у Слано встретились с французами, идущими из Станьо числом до 500 человек, с коими перестреливаясь, отступили без потери. Черногорский отряд имел в тот же день сражение с сими французами, которые, по уверению жителей, отошли к Станьо, где, как думают, соединятся они с большим число войск, назначенных для освобождения Рагузы.

К вечеру 18-го отряд наш прошел весьма тесный пролив, между двумя высокими островами, крутые берега коих, почти сходясь, составляют род разрушенных ворот. День был очень жарок, и к вечеру сделалось безветрие. Голубые облака, украшавшие небо, отражались на светлом зеркале воды; море было совершенно спокойно; солнце на чистом горизонте, какого на земле никогда не можно видеть, являло взору великолепную картину захождения. Длинные лучи, осыпая черту, где небесный свод соединялся с морем, позлащали близкие к горизонту облака; море горело пурпуровым огнем; огромный золотой шар, постепенно понижаясь, опустился наконец в море и алый цвет неба, мало-помалу бледнея, потушил блеск зари. Ночь наступила, небо украсилось новой одеждой, луны вышла из-за высоких гор, и неисчислимые миллионы ярких звезд возжглись и изобразились на спокойной, чуть колеблющейся поверхности моря. 19-го числа при тихом ветре отряд наш мало подвинулся вперед, с полуночи же подул свежий ветер, и мы поутру 20 июня положили якорь у крепости Курцола.

Входя в пролив, увидели на Рагузском берегу несколько солдат; ударили тревогу, зарядили пушки картечью и уже готовы были дать полный залп, как капитан приказал бить отбой; это были австрийцы. Комендант острова Курцолы прислал уведомить нас, что 3000 солдат под командой фельдмаршала-лейтенанта графа Беллегарда, по соизволению государя императора, идут принять Катаро для сдачи оной области французам. 23 судна под конвоем двух военных бригов стояли у Рагузского берега в Порте Розе. Граф Беллегард скоро прислал к нам своего адъютанта спросить, не имеем ли мы от адмирала каких к нему бумаг. Лейтенант Насекин, по болезни капитана, ездил к австрийскому генералу и объяснил, что нет никакого повеления от главнокомандующего, а потому конвой не может продолжать далее своего пути; ибо Рагуза находится в осаде, и все порты республики блокируются; австрийцы принуждены были согласиться дожидать повеления адмирала.

Остров Курцола, в древности известный под именем Черной Корциры, отделяется от полуострова Сабиончелло, принадлежавшего рагузской республике, проливом того же названия. Ширина его версты 4, а местами не более версты. Зимой хотя и дуют здесь боры, но, как на глубине от 25 до 11 сажен, грунт везде ил, то рейд и для больших кораблей довольно удобен. Курцола представляет небольшие горы, покрытые дубовым лесом и кустарником. Сей остров производит знатное количество хорошего красного вина, а лов анчоусов и сарделей составляет главную ветвь торговли. Сверх сего он отпускает много дров, и жители особенно занимаются строением небольших судов. Крепость Курцола лежит на мысу, плохая высокая четвероугольная стена заключает в себе несколько домов и лежит при подошве возвышений, командующих крепостью. Город, полагают, построен Диоклетианом. Положение его близ неприятельских портов и возможность при нашей морской силе защищать одной ротой солдат делают его для нас весьма важным пунктом, ибо корабли, имея у него пристанище и получая тут вино и дрова, которых нет в Катаро, могут во всякое время блокировать порты Далмации. Жителей на всем острове 6000.