Леонид Млечин - Как Брежнев сменил Хрущева. Тайная история дворцового переворота Страница 66

Точка зрения первого секретаря возобладала.

Шелепин пригласил Майю Михайловну в свой кабинет на площади Дзержинского. Плисецкой он не понравился: «Чуть кривит рот, очерченный тонкими недобрыми губами». Но новости у председателя КГБ были хорошие:

— Прочел Никита Сергеевич ваше письмо. Просил нас тут разобраться. Мы посоветовались и думаем — надо вам с товарищами вместе за океан отправиться.

Плисецкая замерла: неужели снят запрет на ее зарубежные гастроли?

— Никита Сергеевич вам поверил, — продолжал Шелепин. — У нас тоже оснований не доверять вам нет. Многое из того, что нагородили вокруг вас, — ерундистика. Недоброжелательность коллег. Если хотите, профессиональная зависть. Но и вы много ошибок совершили. Речь и поступки следует контролировать…

Великодушию председателя КГБ не было предела:

— Дядя ваш, господин Плезент, умер в Нью-Йорке… Два его сына с семьями… Можете повидаться… Чинить препятствий не будем… Ваше дело…

«У порога, — вспоминала Майя Плисецкая, — Шелепин просит передать привет Щедрину. Растягивает тонкие губы в подобии улыбки.

— Пускай спокойно свои концерты играет. Мы ему рук в заклад рубить не будем. Вот если не вернетесь…»

Майя Михайловна любила свою страну не меньше, чем те люди, которые учили ее патриотизму и решали, что ей можно делать, а что нельзя. А уж сделала для России много больше. «Поехала Плисецкая, — вспоминал Хрущев. — Она потом ездила во многие страны. Все поездки проходили очень бурно. Она принесла большую славу советскому балетному искусству. Вот оплата доверия со стороны Майи Плисецкой».

Принцип «держать и не пускать» распространялся не только на деятелей культуры.

24 июля 1964 года, выступая на расширенном заседании президиума Совета министров СССР, Хрущев рассказал:

— Когда я был в Ленинграде, мне показывали завод по производству напорных железобетонных труб. Директор завода толковый человек, я рекомендовал его послать в Швецию. Его не пускали, потому что фамилия его Мамонтов. Он какой-то отдаленный родственник генерала Мамонтова, и эта тень за ним ходила. Теперь его приняли в партию и можно пустить его за границу. Очень хорошее впечатление производит, человек трудолюбивый и знающий свое дело.

В Гражданскую войну генерал-лейтенант Константин Константинович Мамонтов командовал в Белой армии казачьими частями. В феврале 1920 года он умер от сыпного тифа. Но и сорок с лишним лет спустя его родственник, заслуженный человек, никогда не видевший генерала, должен был расплачиваться за громкую фамилию! И помочь ему мог только хозяин страны.

Шелепин в феврале 1960 года упразднил 4-е управление, которым руководил Питовранов, как самостоятельную структуру. Шелепин считал, что следить за писателями, художниками, актерами — не главная задача КГБ и незачем держать для этого целое управление. Передал сокращенный аппарат и функции идеологического контроля 2-му Главному управлению.

Генерал-лейтенант Питовранов отправился в Пекин представителем при китайской разведке. Когда председателем КГБ станет Юрий Владимирович Андропов, он первым делом воссоздаст управление, которое займется интеллигенцией.

Но работа среди интеллигенции продолжалась и при Шелепине. Заметные и духовно самостоятельные люди в художественной среде, писатели, актеры были окружены большим числом осведомителей, доносивших о каждом неодобрительном высказывании. Диссидентское движение еще не зародилось, но КГБ считал врагами даже тех, кто в своем кругу, на кухне, в дружеской компании критиковал реалии советской жизни.

6 июля 1960 года КГБ подготовил для ЦК записку под грифом «Совершенно секретно», которая начиналась так:

«Комитет государственной безопасности при Совете Министров СССР располагает материалами о том, что в Москве и Ленинграде существуют группы лиц, увлекающихся абстрактной живописью и так называемым левым направлением в поэзии, в кругу которых высказываются пессимистические и антисоветские настроения.

Некоторые из них установили связь с представителями капиталистических стран и пытаются использовать ее во враждебных Советскому Союзу целях…»

Героями записки были двое: Александр Ильич Гинзбург, «автор идеологически вредных упаднических стихотворений… стремится часть имеющихся у него стихотворений, а также картин так называемых левых художников передать за границу», и член Союза писателей из Ленинграда Кирилл Владимирович Успенский (литературный псевдоним — Косцинский), который «систематически ведет злобные антисоветские разговоры, клевещет на политический строй в СССР».

В записке процитированы услышанные осведомителями КГБ слова писателя: «Советская власть поедает сама себя… Она обречена на гибель… Вы живете в полицейском государстве… Социализм построен руками заключенных…»

Комитет госбезопасности информировал руководителей партии: «В целях пресечения враждебной деятельности Успенского и Гинзбурга имеется в виду провести следствие и привлечь их к уголовной ответственности».

В другой записке чекисты уточнили: «Комитетом госбезопасности разоблачена группа, возглавлявшаяся политическим проходимцем и уголовным преступником Гинзбургом, нигде не работавшим, занимавшимся подделкой документов».

КГБ не сообщил руководителям партии, в чем состояло «уголовное преступление» Гинзбурга, какие именно документы он подделывал, потому что это вызвало бы, скорее всего, смех. Александр Гинзбург выручил приятеля — сдал за него экзамен в вечерней школе. Проступок? Бесспорно, но вряд ли за такие проступки, продиктованные чувством товарищества, стоит сажать в тюрьму. Гинзбурга же приговорили тогда к двум годам тюремного заключения.

15 июля Хрущев получил из КГБ обширную, на семи страницах, записку: «Некоторые материалы о настроениях советской интеллигенции и ее реагировании на проводимые партией и правительством мероприятия в связи с предстоящим 17 июля с. г. приемом интеллигенции на госдаче «Семеновское».

Комитет госбезопасности отметил, что «подавляющее большинство интеллигенции одобряет политику, проводимую Коммунистической партией и Советским правительством… Значительное влияние на изменение настроений творческой интеллигенции оказали проведенные в последнее время мероприятия партии по усилению воспитательной работы среди писателей, артистов, композиторов, художников, работников кино. Решения ЦК по идеологическим вопросам, съезды различных творческих союзов, встречи с руководителями партии и Советского правительства и Ваши выступления на этих встречах нашли одобрительный отклик среди советской интеллигенции».