Blondie. Откровенная история пионеров панк-рока - Дик Портер Страница 75

«Чтобы соответствовать постоянно растущей популярности, нам приходилось выполнять огромную работу в неестественно ускоренном темпе. Постоянные дедлайны походили на марш-бросок к морскому дну, – признавалась Дебби в 2003 году. – Все было совсем не так, как я это себе представляла. Думаю, сейчас я бы относилась к этому как к игре, не принимая события близко к сердцу. Я не считала себя “звездой шоу-бизнеса”, а хотела быть артисткой. К счастью, я вскоре втянулась и во всем разобралась. Жалею лишь о том, что в те годы моя деловая проницательность оставляла желать лучшего, и из-за недостатка информации я упустила много возможностей».

Вопреки мнению, что со знаменитыми людьми сложно ужиться, Дебби по-прежнему оставалась рядом с Крисом. Рядом с ней находился человек, который создавал для нее комфортные условия и помогал спрятаться от внешнего мира. Они были вместе уже восемь лет, и за это время пережили столько событий, сколько и не снилось многим другим парам. Впрочем, несмотря на укрепление связи, которая сохранилась даже после их расставания, эти проблемы вряд ли способствовали домашней идиллии.

«Когда я стала известна, нам с Крисом пришлось нелегко, – вспоминала Дебби. – Заботливый по натуре, он изо всех сил старался сохранить мужество, но это было нелегко. Вспомните, чем закончились отношения Шона Пенна и Мадонны. Мы с Крисом “пропахали” семь лет без перерыва и в полнейшем хаосе, постоянно находясь под давлением».

«У нас нормальные динамичные отношения, – утверждал обратное Крис в то время. – Мы с Дебби можем приспособиться к чему угодно. Временами мы меняем ролевые модели поведения, позволяя друг другу отдохнуть от рутины».

«Я лучше, чем он, разбираюсь в мире бизнеса, – добавляла Дебора. – А Крис, в свою очередь, отвечает за логику и чувство момента. Иногда он отвечает за меня на звонки и ведет дела, когда я не имею возможности, а на следующий день уже я беру на себя деловые аспекты. Мы поддерживаем друг друга».

Всего шесть лет назад Крис с Дебби жили в обветшалом лофте района Бауэри, где никого не удивляли замерзшие до смерти во дворе бездомные люди. Теперь же пара сполна вкусила последствия популярности – от желчных статей в прессе до навязчивых фанатов, что только усиливало их тягу к изоляции и подозрительность.

«Однажды я оставила перед домом пакет с мусором, который ночью куда-то исчез. Первым, что пришло мне в голову, было: «Боже, а вдруг его забрал тот парень, который следит за людьми и выуживает их секреты из мусорки?” Так вот, я отправилась бродить по улице в надежде отыскать этот злосчастный помойный мешок, как вдруг увидела бездомного. Бедняга просто искал в баках, чем поживиться, и ему чем-то приглянулось мое сокровище, – рассказывала Дебби. – Я сразу выдохнула: “Черт, ясно!” Настроение стало лучше, и я даже сказала ему: “Приятель, тебе чертовски повезло, ведь я случайно выбросила немного еды”».

Но не все опасения Дебби оказывались настолько беспочвенными. Порой ей приходилось ограждать от нежелательного внимания своих родителей. «Какой-то человек должен был скоро выйти из тюрьмы и написал им письмо, в котором требовал денег, – вспоминала она. – Кошмар, как сюжет романа “Хладнокровное убийство” Трумена Капоте. Я строго настрого запретила им болтать обо мне с кем бы то ни было».

Дебби, которая всегда мечтала стать звездой, даже достигнув определенного статуса не поменяла мировоззрение, которое с самого начала разделяла с Крисом. Именно твердая жизненная позиция избавила ее от опасности пополнить ряды знаменитостей, которыми двигали только корысть и жажда славы. Вопреки желанию менеджеров, звукозаписывающей компании и СМИ, никому так и не удалось превратить феномен Blondie в товар. Этому препятствовало врожденное художественное чутье Дебби, которое никогда ее не подводило.

«Я фанатела от битников и независимых артистов, – утверждает она, – Мечтая пополнить их ряды. Какая из меня поп-звезда? Чушь собачья, мне это никогда не было интересно. Все, чего я хотела – стать известной, но совершенно не думая, как с этим жить».

Дебби и Крис ставили творчество выше коммерции и знаменитости, о чем свидетельствует пример альбомов Autoamerican и KooKoo. Однажды Дебора сказала: «Всегда есть выбор: уйти со сцены или, собрав волю в кулак, сказать себе: “Что ты хочешь на самом деле? Остаться под прицелом предсказуемого мира, который ты сама сможешь держать под контролем, или трусливо спрятаться от него?”».

* * *

В июне 1981 года, за неделю до отъезда в Цюрих на встречу с Гигером, оборвалась еще одна нить, связывающая Дебби и Криса с нью-йоркскими корнями. Пришло известие, что близкая подруга Деборы со времен работы официанткой в «White’s Bar», Аня Филипс, умерла от рака. Пока Дебби сосредоточилась на группе, сильная духом Аня пыталась свести концы с концами и бралась за любую работу – от стриптизерши и доминатрикс до дизайнера одежды. Когда из Висконсина в Нью-Йорк приехал саксофонист Джеймс Зигфрид (он же Джеймс Ченс) и впервые вышел на сцену в составе группы Teenage Jesus And The Jerks вместе с Лидией Ланч, Аня познакомилась с ним, а затем менеджером его группы The Contortions. Вскоре они начали встречаться, и после разрыва с Teenage Jesus они собрали самую скандально известную группу в направлении ноу-вейв, предлагая бурную смесь из обрывистого панка, колючего вокала и пронзительно-маниакального саксофона самым искушенным любителям музыки.

Вместе со Стивом Маасом и Диего Кортесом Аня стала соучредителем клуба «The Mudd» на Уайт-стрит, который открыл свои двери в октябре 1978 года, став центром движения ноу-вейв. Завсегдатаями заведения стали не только Blondie, но и Джонни Тандерс, Лу Рид, Дэвид Бирн (упомянувший его в песне «Life During Wartime» группы Talking Heads), The B-52s, Уолтер Стединг и большая часть друзей телепрограммы «TV Party». Клуб представлял собой пропитанное наркотиками логово безграничного гедонизма с гендерно-нейтральными туалетами и художественной галереей поп-художника Кита Харинга на четвертом этаже. На его сцену наряду с такими литературными титанами, как Аллен Гинзберг и Уильям Берроуз, поднимались многие андеграундные группы того времени. Изначально заведение задумывалось как язвительный ответ на лоск «Studio 54». «The Mudd» вскоре пришлось пересмотреть политику открытых дверей, что привело к потере первоначальной концепции. По иронии, клуб постепенно терял репутацию опасного и безбашенного заведения, а скоро и вовсе приобрел образ шикарного и элитарного места, пока в 1983 году не объявил о своем закрытии. На протяжении лишь нескольких лет ветераны и новички маниакального нью-йоркского андеграунда могли похвастаться своими клубами, регулярной телепрограммой и солидным тиражом винила.

Аня находилась в самом