Томас Колоньяр - Элитный снайпер. Путешествие в один конец Страница 83

Орзу командовал отрядом, расставляя бойцов по позициям. Наконец, когда все укрытия были заняты, он приказал всадникам выстроиться в две линии по двенадцать человек в каждой и стрелять в одном направлении.

Гил кричал и стучал кулаком по земле, задыхаясь от напряжения в груди, его окровавленное лицо стало синеть, губы распухли.

Кроссвайт и Фарух оттащили его к каньону и поставили его на колени у трупа животного.

— Ты умираешь! — произнес Кроссвайт, вытаскивая трубку из гидратора Camelback. — Надо прочистить легкое. Фарух, держи его за задницу!

В устье каньона в ста метрах от них опять полетели пули, снаряды гранатомета взрывались среди валунов.

— А ты знаешь, как осушить легкое? — спросил Фарух, дрожа, как собачий хвостик.

— Я видел однажды в мультфильме, — ответил Кроссвайт и сморщился от боли в тазу.

Он вытащил свой Ка-Bar и разрезал куртку Гила, чтобы обнажить пропотевшую кожу.

— Потерпи! — Он кольнул кончиком ножа поясницу и провел лезвие вверх под углом, где, как ему казалось, должна находится плевральная полость.

Гил задергался, как рыба, пойманная гарпуном, захаркал кровью, не в силах выкрикнуть или хотя бы вдохнуть. В устье каньона тем временем шел ожесточенный бой. «Духи» перебьют их всех раньше, чем американцы нанесут очередной авиаудар. В середину каньона упала граната и взорвалась возле первого ряда стрелков с мертвыми лошадьми. Кроссвайт вытащил нож и, засунув палец глубоко в рану, протащил туда пластиковую трубку. Он ощутил, как трубка попала в пустое пространство плевральной полости, на что он и надеялся, и несколько секунд спустя красноватая жидкость начала наполнять трубку, вытекая из тела.

— Сделано! — обрадовался Кроссвайт, хлопая Фаруха по плечу. — Представь себе, а?

Через сорок-пятьдесят секунд Гил снова стал дышать.

— Дай мне винтовку, — прохрипел он. Окровавленное лицо Гила сморщилось от боли.

Фарух протянул ему «АК-47», Кроссвайт взял пистолет Гила и все оставшиеся патроны. Фарух, перепрыгивая через камни, прибежал к своим: у них должно было найтись оружие.

Кроссвайту потребовалось несколько минут, чтобы удобно уложить Гила возле ключицы мертвой лошади. При этом один раненый бок Гила находился ниже другого.

— Ну, и что дальше?

Гил сорвал с ремня последнюю гранату и подал ее Кроссвайту.

— Сбереги это для нас.

— Хорошо, — улыбнулся тот, засунув гладкий зеленый шар в карман куртки. — Все равно бежать я уже не могу.

65

Афганистан

Кабул, Центральное командование

Кутюр вернулся в кабинет и поднял трубку.

— Да, господин президент?

— Какого черта там происходит? — возмутился президент, раздраженный тем, что его заставили ждать.

— Господин президент, один из наших людей погиб в долине. На данный момент в каньоне, за долиной Панджшер, южнее перевала Хавак, в Гиндукуше, заперто два выживших бойца и около двадцати таджиков — наших союзников. Их окружили вооруженные силы талибов и хезби, больше ста человек. У нас два «B-52», которые сбросят управляемые бомбы (JDAM)[106], но это сдержит натиск противника только минут на десять-пятнадцать. Еще у нас есть два вертолета, которые должны забрать наших ребят — оба они серьезно ранены. Чего у нас нет, господин президент, так это самолетов, которые могли бы эвакуировать таджиков, которые рискуют своими жизнями ради наших солдат.

Президент выругался про себя.

— И что вы конкретно предлагаете, генерал?

— Господин президент, я прошу вашего разрешения объявить Винчестер.

Президент замешкался. Ему неловко было признаться, что он не знает, что такое Винчестер.

— Господин президент, объявить Винчестер — значит, что я намерен задействовать все силы авиации, какие только потребуются, пока не будут уничтожены все силы ХИК и Талибан в долине Панджшер… но деревня Базарак задета не будет. Это означает не только позволить устранить противника, угрожающего нашим бойцам и союзникам на земле, но и уничтожить увеличивающиеся войска противника в долине Панджшер.

Кутюр взглянул на майора и, прикрыв трубку рукой, разрешил бомбардировщикам начать авиаудары.

— Вы отдаете себе отчет, генерал, — спросил президент, — что подобные авиаудары повлекут за собой необратимые изменения в отношениях между ХИК и Карзаем в парламенте Афганистана?

— При всем уважении, господин президент, политические трудности президента Карзая — не моя забота. Меня сейчас беспокоит жизнь наших солдат и союзников, которые помогли спасти уорент-офицера Брукс. Каким будет ваш приказ, сэр?

Кутюр ждал ответа президента, задумчиво глядя на экран, где «B-52» бомбили устье каньона. Взрывами бомб по долине разбрасывало части грузовиков и людей. На месте снарядов оставались черные зияющие кратеры.

— Генерал Кутюр, — ответил наконец президент. — Я даю вам полномочия использовать любую боевую единицу ВВС, которой мы располагаем на этом полушарии — от Диего Гарсии до Лондона. Более того, я звоню председателю комитета начальников штабов предупредить, что у вас есть все основания использовать любую поддержку — пехоту, ВВС и ВМФ. Но поймите меня, генерал: если вы решили поднять операцию до такого уровня, вы должны быть уверены, что сможете вытащить оттуда союзников и бойцов живыми. Если не сможете, я не приму извинений. Понятно? Я дал вам все, что вы просили.

— Спасибо, господин президент. А теперь извините, мне нужно командовать сражением.

— Хорошо, генерал. Удачи.

Кутюр повесил трубку и повернулся к остальным.

— Объявлен Винчестер! Сейчас в воздух поднимутся «А-10»[107]. Приготовьтесь отправить «B-1»[108] c Диего Гарсия — я хочу угостить нашу цель сверхзвуковыми бомбардировщиками! — Он ткнул пальцем в экран. — Наша задача — сохранить союзникам жизнь. Понятно? Все до единого должны выжить! А теперь за работу — связывайтесь с экипажами, пилотами, командирами! Со всеми! Все должно пойти по плану! Мы забираем этих местных жителей из долины Панджшер!

Все схватились за телефоны.

Кутюр присел на край стола неподалеку от капитана Меткалфа.

— Я чуть не расплакался, когда они убили всех лошадей, Глен. Это напомнило мне времена моего дедушки в битве за Коррехидор[109] в 1942 году.

Меткалф задумчиво потер подбородок.

— Ваш дедушка был кавалеристом?

Кутюр кивнул.

— И ему пришлось однажды съесть лошадь… он помнил об этом до самой смерти.

66

Афганистан

Панджшерское ущелье, Базарак