Александр Омельянюк - Возвращение блудного сына Страница 97

Но никаких весточек из Москвы всё ещё не было.

Поэтому Гектор решил пока действовать самостоятельно.

Уже в конце июля, выждав подходящий момент, он из уличного телефона-автомата позвонил в посольство СССР и передал условленную фразу, и также сообщив, что ровно через сутки ещё раз перезвонит. На следующий день в коротком разговоре с не представившимся ему сотрудником посольства Гектор получил обещание, что с ним выйдут на связь телефонным звонком к нему домой. Но дни шли, а долгожданного телефонного звонка так и не было.

Поэтому Рауль всецело погрузился в новую для себя работу. Ему приходилось готовить для дона Диего нужные тому материалы, даже тексты его выступлений, встречаться с различными людьми, и не только с избирателями, вести переговоры с некоторыми из них, а также сопровождать депутата в его деловых поездках, и не только. Постепенно круг знакомых Рауля расширялся, причём и среди высокопоставленных людей. На всех их он производил весьма благоприятное впечатление, и не только своим внешним видом, умением общаться, поддержать собеседника и выслушать его, но и своими обширными и глубокими знаниями в различных областях, своими выводами и суждениями, а также ненавязчивостью, корректностью и простотой общения.

Рауль постепенно изучал аргентинцев и их менталитет. Он понял, что все они буквально помешаны на политике, футболе и театре. И если с пониманием политики у него было всё более менее нормально, знание местного театра было только делом времени, то в футбольных знаниях ему предстояло подтянуться. На первых порах Рауля выручало знание мирового футбола вообще. И его собеседники в первое время прощали недавнему иностранцу пробелы в его знаниях аргентинского футбола. Но новоиспечённому невольному болельщику любимой тестем команды «Ривер Плейт» пришлось подтянуться со своими знаниями, прежде всего, внимательно слушая благодарных ему за это заядлых футбольных болельщиков.

Рауль также заметил, что для приветливых аргентинцев, для коих естественен артистизм, очень важно, какое впечатление они производят на собеседника. И поэтому их некоторая излишняя навязчивость по отношению к собеседнику вовсе не является здесь признаком дурного тона, а скорее всего, является необходимым ритуалом. Но этот же самый артистизм, эмоционально поспешно данные обещания, не пунктуальность, и некоторое легкомысленное отношение к своим словам в обыденной жизни, неоднократно приводило к нарушению данного местными жителями слова, что поначалу удивляло и коробило Рауля. Хорошо хоть, что это не касалось вопросов бизнеса. Постепенно он научился выделять из красноречивого потока слов само обещание, вычленив его из условий его выполнения.

Чувствуя, что аргентинцы весьма обидчивы, Рауль учитывал это при разговорах с ними. Но его некоторые, больше по привычке, лёгкие дружеские подтрунивания над иногда раздражавшими его собеседниками, к счастью быстро сглаживалось незлопамятностью Портеньо.

В таких случаях быстрое, тут же на месте, принесение Раулем извинений собеседнику сразу компенсировали якобы нанесённую им обиду.

Рауля поначалу удивлял испанский язык многих аргентинцев. Постепенно он на практике познакомился с новыми для себя местными диалектами, жаргонами и сленгами, особенно с Буэнос-Айресским «люнфардо».

Всё больше и больше Рауль познавал визитную карточку Аргентины – её колоритную столицу, в которой наиболее полно отразились национальные традиции аргентинцев, и проживало более трети населения страны.

Не забывали молодые супруги и культурную программу, по примеру их мадридских похождений, под руководством Исабель начав методичное посещение местных театров, музеев и культурных центров.

Постоянно развивающийся Буэнос-Айрес по насыщенности культурной жизнью, сконцентрировавшейся вокруг многочисленных театров, музеев, центров культуры, художественных галерей и многообразных шоу, очень напоминал иностранцам их европейские столицы, и по праву считался одним из ведущих мировых центров культуры.

Рауль и Исабель иногда и сами растворялись в ночной жизни столицы, вместе с толпами разношёрстного, разновозрастного и модно одетого народа заполняя кафе, ресторанчики, кинотеатры и театры, по понятной причине пропуская теперь лишь одни дискотеки.

Молодожёны не забывали и спорт, занимавший важнейшее место в жизни аргентинцев. Однако из-за беременности Исабель, погрязшей теперь в своих и семейных делах, активные занятия спортом – теннис, поло и гольф, пока пришлось отложить до лучших времён, ограничившись лишь настоящей страстью аргентинцев – семейным болением за свою футбольную команду.

Так незаметно и увлекательно прошёл месяц работы Рауля в Буэнос-Айресе. Наступило 17 августа – годовщина памяти героя борьбы за независимость Аргентины генерала Хосе де Сан Мартина, погибшего в борьбе с испанскими колонизаторами. И на семейном памятном ужине семьи Родригес был подведён некоторый итог работы Рауля.

– «Рауль, я могу всем здесь сказать, да и не только здесь, что ты весьма успешно втянулся в работу! Ты уже заслужил уважение многих людей, в том числе известных в стране. Тебя стали уже многие узнавать! Ты хоть и постепенно, но даже слишком быстро становишься публичным человеком!? Так что тебе уже можно, да и пора, плотнее заняться и журналистскими делами!» – держал речь перед семейным коллективом депутат аргентинского парламента.

– «Да! Но мне надо сначала отказаться от американского гражданства!».

Рауль прекрасно знал, что в законодательстве Аргентины нет положений и статей, исключающих или частично ограничивающих двойное гражданство. И от него никто не требовал выхода из прежнего гражданства Соединённых Штатов Америки.

Более того, у Аргентины были заключены двусторонние соглашения о признании двойного гражданства с десятком стран, среди которых были, прежде всего, конечно Испания и США.

Но для лиц с двойным гражданством, получившим аргентинское гражданство по натурализации, существовал ряд ограничений на право быть избранными в местные представительные органы власти и на занятие ряда должностей в федеральных и местных исполнительных органах государственной власти. Хотя одновременно все эти граждане, конечно, имели полные права, в том числе на свободу слова, вероисповедания и передвижения.