Арсений Замостьянов - Гений войны Суворов. «Наука побеждать» Страница 97

После недолгого отдыха 12 июня союзная армия выступила от Арды навстречу армии Моро, в направлении Александрии. Спасаясь от смертоносной итальянской жары, двигались от первого часа ночи до десяти утра одной растянутой колонной. Марш был скоростным: уже 14-го числа авангард достиг берегов реки Скриви, а на следующий день, когда основные силы закрепились на реке Орбе под Александрией, авангард Багратиона уже выдвинулся к Нови. Моро, получивший подробные сведения о сражении при Треббии, начал отступление к Ривьере. Марши Суворова в эти десять июньских дней произвели на Моро сильное впечатление. Впоследствии он назовёт их шедевром военного искусства, но уже по действиям в районе Нови видно уважительное отношение Моро к русскому полководцу, что, пожалуй, отрицательно сказалось на судьбе революционной Итальянской армии. К середине июня в руках французов оставалась лишь Генуэзская Ривьера. Пути к ней преграждали три крепости — Серравалле, Кони и Гави. Продолжалась блокада Мантуи, за которой внимательно следили в Вене: эту операцию проводил тридцатитысячный корпус Края. Боеспособные французские гарнизоны оставались в цитаделях Александрии и Тортоны. Силы итальянской союзной армии — 108 человек — были весьма рассредоточены. Главные силы, испытанные в боях, находились вместе с русским фельдмаршалом в лагере под Александрией — 48 000 человек. На ходе кампании сказывались и скептически оцениваемые Суворовым действия 78-тысячной армии эрцгерцога Карла, стоявшей на берегах Рейна и в Швейцарии. Суворов был недоволен тем, что Вена наделила генерала Меласса политическими полномочиями, которые он осуществлял порой в обход Суворова. А у Суворова были свои планы кампании: освободив Генуэзскую Ривьеру, он собирался перенести театр военных действий во Францию и уничтожить республиканское правление. У гофкригсрата на этот счёт было иное мнение: австрийские штабисты не допускали нового наступления. Суворов стоял под Александрией и занимался осадой Мантуи и Александрийской цитадели. 11 июля Александрийская цитадель капитулировала: около 2700 человек, в числе которых было 200 офицеров, сдались в плен. Через неделю, 17 июля, была взята Мантуя, после чего Суворова уже нельзя было удержать от новой наступательной операции. Он писал Краю, вызывая его из-под стен Мантуи к Александрийскому лагерю: «Падение Мантуи и увеличенные благодаря тому силы армии не дозволяют никакого дальнейшего отлагательства в предположенном приближении к Ривьере». В Мантуе, по планам Суворова, был оставлен пятитысячный гарнизон под командованием Цопфа. С падением Мантуи Вена начинает терять интерес к активным боевым действиям. Гофкригсрат становится новым проклятием Суворова. Кажется, только он и верил, что следует сломать хребет всей Французской республике.

24 июля наш фельдмаршал составляет диспозицию к наступлению на Генуэзскую Ривьеру.

Новое наступление потребовало согласованных действий с морскими силами. Суворов настоятельно рекомендовал Ф.Ф. Ушакову держать под контролем морское побережье, не допуская доставку боеприпасов в армию Моро. Аналогичные письма от Суворова получили союзные адмиралы Нельсон и Сен-Винцент.

Уже 27 июля пришло отрадное известие от верного Багратиона: его отряд овладел крепостью Серравалле. 36 часов русские войска бомбардировали это солидное укрепление — и, наконец, небольшой по численности, но отлично снабжённый гарнизон сложил оружие. Багратион захватил 14 пушек и склады боеприпасов. Было ясно, что авангард Багратиона готов к наступлению. Наконец, 30 июля в Александрийский лагерь прибыл из-под стен Мантуи корпус Края.

Тем временем республиканцы пытались исправить ситуацию. Остатки разбитой неаполитанской армии Макдональда присоединили к Итальянской армии Моро. Сам Моро потерял доверие Директории в качестве наступательного генерала — и революционные власти заменили его Бартоломео Жубером. Перед армией была поставлена задача вытеснить Суворова из Пьемонта. В Жубера верили: этот тридцатилетний полководец снискал славу одного из талантливейших революционных генералов. Великий Бонапарт после победного итальянского похода 1796–1797 гг. дал лестную характеристику молодому генералу: «Неустрашимый Жубер по храбрости настоящий гренадер, а по знанию дела и способностям воинским — настоящий генерал». В нём видели второго Бонапарта. Жубер принял командование армией 4 августа. Моро остался при армии в качестве помощника нового командующего. Было решено наступать на позиции союзников двумя крыльями: правое под командованием генерала Сен-Сира двигалось на Нови, левое, возглавляемое Периньоном, — на Акви. Они двигались по узким горным дорогам. Суворов приказал аванпостам не атаковать превосходящие силы противника, а лишь разведывать сведения об их наступлении и, не захватывая пленных, атаковать слабые отряды. «Так как цель наша — выманить неприятеля на равнину».

План Жубера не был секретом для Суворова: французский генерал намеревался двумя мощными армейскими группировками «съесть» рассредоточенные по отрядам союзные войска. «Юный Жубер пришёл учиться. Дадим ему урок», — сказал Суворов. Однако положение союзных войск было и впрямь не идеальным. Сильный корпус Розенберга (не менее 13 000 человек) вёл продолжительную блокаду Тортоны. Самый многочисленный в союзной армии корпус Края (27 000) располагался северо-западнее Нови. У Ривальты располагались русские полки генерала Дерфельдена, который, наконец, получил полномочия непосредственного командующего шеститысячным корпусом, и австрийские Меласа (порядка 9000 человек). Севернее Нови, у Поццоло-Формигаро, врага поджидали привычные к самым ожесточённым боям войска генералов Багратиона (5700 человек) и Милорадовича (3700). Но, как мы видим, надежды Жубера на роковую рассредоточенность союзных войск были преувеличенны: Суворов добился компактности расположения отрядов, которые могли быстро объединиться в мощный кулак. Как-никак Суворов успел приучить союзную армию к скорым маршам.

Отслеживая наступление войск Сен-Сира, Суворов приказывает Багратиону оставить Нови: вся союзная армия была сосредоточена на равнине севернее этого итальянского городка. Перед вступлением в Нови французы уже заняли Серравалле. У стен этой крепости 3 августа расположился двухтысячный отряд неутомимого генерала Домбровского, который снова воевал, не считаясь с ранениями. В Нови расположились дивизия Лабуасьера и бригада Колли. Южнее — дивизии Ватрена и Герена. Войскам генерала Периньона (18 000 человек) Жубер приказал также двигаться из Пастураны к месту предполагаемых сражений. Наиболее уязвимым казалось положение дивизий Ватрена и Домбровского, которые можно было обойти. Зато на высотах у Нови Жубер занял практически неотразимые позиции.